b000002294

похожее на кусочки голубого атласа, мѣстами нагро­ можденіе дикихъ скалъ, мѣстами затянутая нѣжной дымкой долина, а иногда ивеликанъ Хохшвабъ, вѣнчанный серебряной короной. И упоительно пахло хвоей и свѣже выпавшимъ снѣгомъ... ІІ вдругъ навстрѣчу мнѣ, вижу, идетъ, похрустывая снѣгомъ подъ ногами, молодая, лѣтъ тридцати женщина, съ тихимъ миловиднымъ лицомъ,— одна изъ тѣхъ легочныхъ, которыя бѣгутъ сюда, на высоту, въ безумной надеждѣ найти исцѣленіе. Я при­ поднялъ шляпу, она посмотрѣла на меня голубыми тоскующими глазами и, слегка наклонивъ въ поклонѣ голову, прошла. Ея слѣды, мелкіе и четкіе, причудливо вились среди старыхъ деревьевъ и вдругъ остановились у сѣраго деревяннаго столика со скамейкой, сдѣланнаго для привала такимъ больнымъ. И на скамьѣ, и на столѣ лежали ровныя, бѣлыя, пахучія подушечки свѣжа го снѣга и по снѣгу стола было осторожно пальцемъ выписано: \Ѵег ізі ^ІііскІісЬ? Это въ тихой грустной думѣ только что написала, конечно, моя незнакомка съ больною грудью, съ надло­ момъ въ душѣ и съ печалью въ глазахъ. Далеко была отъ насъ кровавая свалка міра, его безтолочь, злоба, ложь, вокругъ только прекрасныя горы, небо чистое, тишина, но —безнадежно отравлены наши души чѣмъ-то роковымъ и нѣтъ, нѣтъ отвѣта на безмолвный вопросъ больного человѣка среди задумчивой тишины лѣса: \Ѵег ізі дійскіісѣ? XXXII. Бѣшеными бурями крутится человѣческая жизнь: гигантская Россія вся въ кровп и огнѣ, но, несмотря на «опытъ» ея, вотъ поднимаются «коммунисты» въ Чехіи, — ихъ быстро успокаиваютъ, но тотчасъ же начинаютъ они свою игру въ Германіи; справляются съ ними и тамъ, но онн опять не унываютъ и на русское волото ведутъ свой дьявольскій хороводъ все дальше и дальше. Не­ давно мнѣ пришлось быть по дѣламъ въ Вѣнѣ и мой