b000002294

проживать свою жить только для себя —- подъ этимъ они разумѣютъ соціализмъ — и, конечно, въ пропасти намъ всѣмъ быть. И обманчива здѣшняя тишина и благообразіе: и здѣсь въ народѣ идетъ какое-то тяжелое моральное разложеніе — нѣтъ прежней честности, нѣтъ прежняго трудолюбія, нѣть прежней крѣпости въ укладѣ семей­ ной жизни. Всѣ точно рукой на все махнули. Нравы стали сдѣсь весьма свободны и большинство дѣвицъ въ крестьянскихъ семьяхъ приносятъ до брака по трое, четверо дѣтей. Мужикъ не особенно сердится на это и даже придумалъ характерную, хотя и глубоватую по­ говорку : ба Мізіаѣаиі ипб ба КіпбаЬаиІ із Ъа ап Ваиегп- Ъаиз піа &гов §тша*). Если это лишніе рты сперва, за то и лишніе работники потомъ. И когда я спросилъ одного священника, какой изъ наиболѣе распростран- неныхъ здѣсь тяжелыхъ грѣховъ, если судить по ис­ повѣди, онъ безъ колебанія отвѣчалъ: преступное со­ житіе между братьями и сестрами — кровосмѣшеніе... Жизнь становится все тяжелѣе и тяжелѣе. Облетаютъ, какъ осеннія листья, послѣднія иллюзіи и даже трудъ превратился въ какую-то тяжкую, полную безнадежной тоски, безуспѣшную борьбу за право на трудъ. И потому настроеніе тяжелое. И безотрадныя думы не покидаютъ усталой головы и иногда хочется просто «возвратить билетъ» режиссеру — право, онъ довольно безтолковъ!... —этой слишкомъ длинной трагикомедіи. Но дѣти, дѣти! И встаетъ суровый отвѣтъ: да вѣдь онѣ милы только теперь —еще нѣсколько быстрыхълѣтъ и они превратятся въ людей, пошлыхъ, злыхъ, лживыхъ, какъ и творцы современнаго Бэдлама. Такъ, но все же не чувствуешь за собой права уйти отъ нихъ — смѣшно сказать, но у человѣка даже права на смерть нѣтъ!... Я шелъ среди прекрасныхъ высокоствольныхъ пихтъ. Сквозь просвѣты лѣса виднѣлось мѣстами чистое небо, *) Куча навоза на дворѣ и куча дѣтей въ докѣ мужику всегда малы. 12 Н а ж и в ин ъ , Среди потухшихъ маяковъ. 177