b000002294

бороться за право труда. Всѣ стали безстыжими, всѣ обнаглѣли, всѣ стали жестоки и непорядочны... Ты погибнешь? О, совершенно наплевать!.. Суровы теперь уроки жизни и какъ лживы кажутся въ этомъ новомъ свѣтЬ ея тѣ «великіе завѣты», которые нѣкогда составляли сущность нашей литературы и которымъ я такъ глупо отдалъ столько лѣтъ вмѣсто того, чтобы вооружаться въ эти годы до зубовъ противъ милѣйшихъ братьевъ людей!... И проклятая отрыжка эта и до сихъ поръ не даетъ покоя и мучитъ, до сихъ поръ зудитъ душа гражданскимъ зудомъ, до сихъ поръ не могу я смириться: то напеча­ таешь — конечно, безплатно!... — открытое письмо Кончу съ упреками, что они, которые раньше все же были идейными революціонерами, чистыми людьми, спустились до всей этой гадости, кровопролитія, подкупа, поддѣлки кредитокъ и проч., то въ статьѣ, посвященной дѣятель­ ности знаменитаго революціонера — чтобы чортъ ихъ всѣхъ побралъ! — Бориса Савинкова, деликатно указы­ ваешь ему на его промахи, — — _ _ — -------------- — — — — то напишешь травимому со всѣхъ сторонъ П. И. Врангелю. Кстати, долженъ покаяться: я толкалъ его раньше вправо, но, какъ показало время, онъ былъ правъ: какъ скажетъ Россія, такъ тому и быть. Эго правильнѣе, ибо вправо аппетиты акулы, бездар­ ность полѣна и злоба аспида... — ------ _ _ _ _ — — — —* — — — — — Словомъ, заботъ всякихъ масса, но — нѣтъ заработка, нѣтъ помощи ни откуда, и травить мартовская пресса безъ всякаго стыда, и таютъ деньги, и нѣть въ домѣ то муки, то сахару, и сидятъ ребята безъ молока и на все это убожество надо по меньшей мѣрѣ 1000 кронъ въ сутки, и стоитъ въ воздухѣ опредѣленно гроза, тѣмъ болѣе страшная, что будетъ она безрезультатна. Спасеніе наше въ напряженнѣйшемъ трудѣ, въ страшной дисциплинѣ, во взаимопомощи, но за все это васъ ругаютъ -МопагсЫяІепзсЬ&сІеІ * и людямъ хо­ чется продолжать бездѣльничать, своевольничать, жадно