b000002294

—Да давай я тебѣ остригу ихъ опять... — говорю я и прибавляю, шутя: — Я тебѣ сто кронъ дамъ за это... — А какихъ кронъ: чешскихъ или австрійскихъ? — серьезно спрашиваетъ крошка и тутъ же рѣшаетъ: — Нѣтъ, и милліона не возьму! Я хочу, чтобы были косички... Иногда гдѣ-нибудь на солнечномъ проселкѣ или на крутомъ изгибѣ горной тропинки, среди скалъ встрѣ­ чаемся мы съ небольшой компаніей альпинистовъ: об­ вѣтрившія, закоптѣлыя лица, —видимо, ночь провели у костра, — голыя колѣнки съ царапинами и синяками, за плечами увѣсистые рюксаки, въ рукахъ длинные альпен­ штоки. И мы обмѣниваемся дружелюбными, немножко смѣющимися взглядами, угадывая одни въ другихъ людей, опьяненныхъ одной и тою же страстью__ Рѣдкій номеръ газеты не приноситъ извѣстія о какомъ-нибудь несчастьѣ въ горахъ, но эти увѣчья, эти смерти никого не пугаютъ и снова и снова, преодолѣвая тысячи тяжелыхъ лишеиій, тысячи и тысячи смѣльчаковъ, опьяненные высотой, штурмуютъ эти крутизны, гдѣ пышно цвѣтетъ кровавый рододендронъ, густосиній энціанъ и холодный, бархатно­ бѣлый эдельвейсъ... Какъ понимаю я ихъ, этихъ дѣтей цивилизаціи, рвущихся въ горы!... Но не мало среди нихъ, впрочемъ, и пустыхъ снобовъ: въ гористыхъ странахъ вездѣ существуетъ свой, альпійскій снобизмъ. У такого сноба не красота горъ на первомъ мѣстѣ, а то, что вотъ онъ «сдѣлалъ Хохшвабъ» въ 4 х/г часа и т. п. Великолѣпнообрисовалъ въ трехъ словахъ такихъ снобовъ Ницше: «нагрузится, какъ оселъ, потѣетъ и несется къ вершинамъ, — ему забыли сказать, что вокругъ него прекрасные виды...» А если и вспомнить, то остано­ вится на мгновеніе, скажетъ обязательное «мошІегесЬЗп!» или «\ѵіе роеіізсѣ!» и — дальше... И этоть десятокъ верстъ въ горы даютъ прекрасный аппетитъ и крѣпкій сонъ, а это вызываетъ приливъ жизненной энергіи и желаніе хорошо поработать, а удачная работа вызываетъ новый подъемъ энергіи и далекая, голая, крутая вершина Хохшваба кажется легко доступной... На праздникъ Всѣхъ Святыхъ въ нашъ уединенный