b000002294

санныхъ ярко-зеленой лентой и украшенныхъ сзади тра­ диціоннымъ ОатзЪагІІ. Отъ угла усатаго рта виситъ внизъ огромная, часто потухшая, трубка. Лица простыя, тихія, честныя, на которыя пріятно смотрѣть, и потому на тихо оброненное «ОгивбоШ» съ удовольствіемъ отвѣ­ чаешь ласково: <Ѳгіі6 боМ.!*. Обозъ прошелъ, но долго стоитъ еще надъ тихой и теплой дорогой упоительно- сладкій ароматъ яблоковъ... Вотъ ѣдетъ хорошенькій желтенькій кабріолетъ, запряженный парой не круп­ ныхъ, но ладныхъ лошадокъ съ аккуратно подстрижен­ ными гривками и короткими хвостами. Въ кабріолетѣ двое — одинъ, невидимому, мѣстный, некрупный земле­ владѣлецъ, — конечно, съ кисточкой, — а другой, по­ старше, офицеръ, судя по лицу, его родной братъ, ѣду­ щій, вѣроятно, домой на побывку. И тиха ихъ бесѣда, и тихн ихъ простыя, хорошія лица, и тихъ этотъ эолотной закатный часъ__ А вотъ по боковой тропинкѣ мед­ ленно, обнявшись, уходитъ въ уже затканный сумерками перелѣсокъ парочка влюбленныхъ... Изъ-за дальнихъ холмовъ, на востокѣ, тамъ, гдѣ лежитъ необъятная, необъятно-несчастная теперь Россія, тихо поднимается круглая, огромная, красная, точно въ крови искупавшаяся, луна. Вокругъ совсѣмъ никого нѣтъ уже. Гдѣ-то въ лѣсной чащѣ, въ ущельѣ дико ухаетъ филинъ, другой отвѣчаетъ ему гдѣ-то далеко... Я прохожу мимо большого, хорошаго крестьянскаго двора. Густо, сытно пахнетъ дымкомъ, навозомъ, пар­ нымъ молокомъ. Въ слабо-освѣщенномъ фонаремъ сараѣ слышно, какъ жуютъ коровы п какъ мѣрно шаркаетъ, пѣнясь, въ ведро молоко. У калитки, подъ развѣсистой грушей, въ лунномъ сумракѣ стоитъ, попыхивая трубоч­ кой, высокій, статный старикъ съ огромной бѣлой бо­ родой. — ОгііВ ОоШ... — говорю я тихо. — ОгоБ ОоН!... — отвѣчаетъ онъ. —А славно прой­ тись такъ при лунѣ... — Хорошо. И вообще у васъ тутъ хорошо. . . — О, да... А откуда господинъ? — Русскій. Изъ Москвы... — О!.. —• удивленно роняетъ онъ и даже трубку изо