b000002294

зѣемъ. Но грацскіе буржуазы, быстро застраивающіе этотъ прелестный уголокъ своими дачами и виллами, усиленно отгораживаются отъ міра и живыми изгоро­ дями, и желѣзными рѣшетками, и каменными заборами... Что ни говори, а замѣчательно и наводитъ на размыш­ ленія !... Но мнѣ все же не особенно нравилось это мѣстечко: слишкомъ ужъ оно заселено густо! Всякая прогулка тутъ превращалась для меня въ тоскливое метаніе между этими чистенькими, бѣленькими, уютными хуторками. Тутъ всюду и вездѣ чувствовался человѣкъ и никакъ нельзя было уйти отъ него. И я вынужденъ былъ всегда дожидаться тЬхъ тихихъ вечернихъ часовъ, когда жизнь вамираеть и ,усталый за день въ трудахъ, человѣкъ пря­ чется. И я выходилъ тогда побродить... И идешь тихонько пустѣющей дорогой, которая при­ чудливо вьется среди этихъ позолоченныхъ спускаю­ щимся за горизонтъ солнцемъ холмовъ, и рдѣютъ въ тучныхъ огородахъ тяжелыя тыквы, и какъ часовые стоятъ гигантскіе — до 1 У2 саженъ ростомъ! — под­ солнухи, и безчисленныя ратн фруктовыхъ деревьевъ взбѣгаютъ на холмы, спускаются въ затянутыя нѣжной дымкой тумана долины, неожиданно встаютъ среди лѣса на уединенной полянѣ. И все время хрустятъ подъ ногами спѣлые яблоки и груши, — нхъ столько, что не успѣваютъ убирать! Сперва моему хозяйственному, кулацкому сердцу было жаль, что пропадаетъ зря такая масса добра: вѣдь тысячи н тысячи свиней можно было бы откормить на этомъ даромъ пропадающемъ кормѣ, но, присмотрѣвшись внимательнѣе, я увидѣлъ, что всѣ эти тысячи раздавленныхъ фруктовъ обсѣяны безчислен­ ными роями пчелъ, которые, за отсутствіемъ въ эту пору цвѣтовъ, усиленно, до поздней ночи собирали этотъ сладкій сокъ въ свои теплые, душистые ульи. Тоже, значитъ, кулаки... I Вотъ тянется навстрѣчу мнѣ нѣсколько большихъ возовъ съ яблоками, запряженныхъ крупными палевыми штирійскпмн волами, прелестными животными, силь­ ными и кроткими. Рядомъ съ ними шагаютъ ихъ хо­ зяева, крестьяне, въ своихъ круглыхъ шляпахъ, опоя-