b000002294

мое письмо Кончу, но что за успѣхъ моей просьбы они не ручаются. Я послѣ долгихъ колебаній написалъ Кончу, но, конечно, ничего изъ этого не вышло. . . і А край бурлилъ все болѣе и болѣе. И не только большевики отличались, шумѣли и нѣмцы. И когда былъ назначенъ призывъ рекрутовъ, вездѣ и всюду по­ днялись нѣмецкія демонстраціи, послышалась ‘ѴѴасЬі а т КЬеіп и мѣстами пролилась даже кровь, но правитель­ ство съ этимъ движеніемъ справилось, призывъ нѣмцевъ состоялся, хотя и не обошлось бевъ драмъ: какъ раз­ сказывали, въ сосѣднемъ мѣстечкѣ не желавшій идти слу­ жить чехамъ и за это арестованный нѣмецъ-рекрутъ зарѣзался въ заключеніи стекломъ. А въ пражскомъ парламентѣ нѣмцы, венгры и отчасти даже словаки играли точь-въ-точь тѣ же роли, какія еще недавно игрались чехами въ австрійскомъ рейхсратѣ, а чехи выступали въ роди повелителей, какъ недавно это дѣ­ лали въ Вѣнѣ нѣмцы, и иногда былыя сцены рейхсрата повторялись тутъ почти съ точностью и нельэя было не смѣяться: въ исторіи человѣческой много трагическаго, но бываетъ въ ней часто не мало и весьма остраго ко­ мизма... И изумительны были иногда эти чехи-велико- державники: ни одному культурному русскому чело­ вѣку, напримѣръ, какого высокаго мнѣнія онъ о своей странѣ ни былъ бы, и въ голову никогда не придетъ обратиться къ иностранцу съ письмомъ по-русски. Я же получилъ такихъ чешскихъ писемъ не мало — это уже міровой языкъ, оказывается, съ которымъ иностранцы должны быть знакомы!... И въ такихъ случаяхъ приходилось отвѣчать по-русски такъ, что письмо ваше, милостивый государь, я получилъ, о содержаніи его по нѣкоторымъ знакомымъ мнѣ словамъ я болѣе или менѣе догадалея и, если я угадалъ вѣрно, то имѣю честь отвѣтить Вамъ нижеслѣдующее... О, безконечная ко­ медія исторіи человѣческой! Но всѣ эти мѣстныя дѣла насъ, иностранцевъ, каса­ лись, въ сущности, мало, — тревожила опасность съ востока, растущая дороговизна п то, что дѣти не учились. Я сдѣлалъ попытку пробиться въ Германію, но, не­ смотря на помощь нашего представительства въ Берлинѣ,