b000002294

годъ, а всѣ кафе, лаунтеннисы, рулетки, рестораны пере­ полнены и августѣшіе манускрипты они охотно мѣняютъ на детективный романъ, горную глушь на киношку и заботы о міровой справедливости на пошлый флиртъ... Это даже не книжное, —ибо книги бываютъ и умныя, — а какое-то мальчишеское, фельетонно-студенческое представленіе о человѣкѣ. НЬть, человѣкъ рядовой, мас­ совой это совсѣмъ не эмбріонъ возвышеннаго профессора 1 Нѣтъ, это только жадная и лживая обезьяна, которою руководятъ совсѣмъ не возвышенные идеалы, совсѣмъ не божественный разумъ, а темныя страсти, хитрость, ин­ стинкты звѣря, ловко спрятанные подъ фиговымъ ли­ сточкомъ всякаго словоблудія. Что нужно этому живот­ ному вообще ? Кусокъ говядины, логовище, бабу, кружку вина, вонючую трубку, оперетку съ задираніемъ ногъ. Конечно, вареную говядину онъ съ удовольствіемъ за­ мѣнитъ рябчикомъ, протухшее логовище дворцомъ, ку­ харку — балериной, трубку — сигарой, киношку — милліонной оперой, гдѣ предъ нимъ будетъ становиться на колѣни «самъ Шаляпинъ», но съ самаго высокаго дерева ему наплевать на справедливость, милосердіе, высокіе идеалы, что такъ блестяще доказали въ дни революціи судари вродѣ Керенскаго, жадно полѣзшіе въ опустѣвшіе дворцы, въ чужіе автомобили, въ царскія кровати, и эти ловкачи матросы, краса и гордость ре­ волюціи, которые до спхъ поръ такъ стойко дерутся за .... брилліантовые перстни, снятые съ мертвыхъ биржуазовъ, за награбленные мѣха, за возможность пьянствовать и безобразить безъ конца... Въ Евангеліи есть одно интересное мѣсто, гдѣ автору хотѣлось быть глубокимъ, но не удалось. Это — иску­ шеніе въ пустынѣ. Сатана, дѣйствующій тамъ, несмотря на попытку гиганта Достоевскаго углубить и облаго­ родить это мѣсто, есть сатана галантерейной лавочки, которому нравится, что и онъ вотъ тоже умный. И иску­ шался тамъ не Богъ, — Бога нечѣмъ искушать, — а человѣкъ, —такъ для чего же это глупенькое «преврати камни въ хлѣбы» или еще болѣе глупенькое: «прыгни внизъ» ?.. Для человѣка достаточно было положить даже не мѣшокъ золота, а всего тридцать сребренниковъ и