b000002294

И такъ безъ конца, до полнаго помутнѣнія въ головѣ, до усталости нестерпимой. Чувствуешь, какъ человѣкъ барахтается изъ всѣхъ силъ, въ этой борьбѣ съ заму­ чившими его призраками бумажнаго царства, какъ бо­ лѣе всего боится онъ увидѣть страшную правду, боится назвать вещи своими именами, потому что вся моло­ дость его была построена на убѣжденіи, что только стоя на какомъ-нибудь «славномъ посту», только оставаясь вѣрнымъ, несмотря ни на что, этимъ книжнымъ «вели­ кимъ завѣтамъ», можно чувствовать себя порядочнымъ человѣкомъ. — И позвольте, объясните мнѣ, что это за чертов­ щина... — кричитъ онъ. — Сижу я у себѣ на хуторѣ, работаю... для себя, конечно, но пшеница моя и людямъ идетъ... да, и вотъ вдругъ является, будь онъ трижды проклятъ, Милюковъ и говоритъ: пожалуйте штурмовать Дарданелы... Да идите вы къ чорту, г. профессоръ: никакихъ Дарданелъ мнѣ совершенно не нужно... Сто­ яла Россія безъ Дарданелъ этихъ дьявольскихъ тысячу лѣтъ ? Стояла. Ну, значитъ, и дальше могла бы стоять. Нѣтъ, пожалуйте, а то военно-полевой судъ — это со стороны профессора-то, гуманиста, черти бы его взяли!... Хорошо, три года терпѣли муку-мученскую и не только никакихъ Дарданелъ не получили, но и всю Россію размотали. Прекрасно, довольно? Нѣтъ, является эта балалайка безструнная ,Сашка, съ новой мобилизаціей: завоеванія его защищать. Не желаюі... А-а, тогда военно-полевой судъ... Сашка провалился — Ленинъ, за Ленинымъ — гетманъ, за гетманомъ — Петлюра, за Петлюрой — Деникинъ... Ахъ, чтобы васъ черти всѣхъ взялн: не желаю !... Идите всѣ къ чорту!... И я еще туда-сюда, я еще въ газетахъ что-то тамъ вычиталъ, — нѣтъ, позвольте, возлюбленный ими народъ-то какъ они такъ терзаютъ?... Наши хохлы, изволите ли видѣть, коммунисты!... Наши хохлы, изволите ли видѣть, само­ стійники! Но, сукины же вы сыны, вѣдь это же вы, вы все навыдумывали!... И нѣть, нѣтъ никакого способа отвязаться отъ этихъ чертей! Вотъ и здѣсь завтра из­ вольте бросить работу и вести лошадей на мобилизацію, а работа стоитъ. Каждый изъ насъ въ отдѣльности какъ