b000002294

работы...» (Предисловіе къ «Зоиѵепіге й’епіапсе еі <іе зеипеззе». Тѣ шустрые мальчики, которые издѣваются надъ "гробницей Іоанна Грознаго, которые вскрываютъ раки съ останками собирателей и просвѣтителей Россіи, которые всюду и вездѣ у насъ свергаютъ памятники «царскихъ приспѣшниковъ» — до Пушкина включительно, — эти шустрые мальчики никогда не поймутъ драгоцѣнныхъ мыслей этихъ о святости прошлаго своего народа и поэтому вся ихъ расторопность и усердіе и обращается въ злой дымъ. Нельзя растить дерево, обрубая его корни только потому, что они представляются невѣжественному уму недостаточно красивыми и не нужными даже: они удерживаютъ дерево во время налетѣвшаго урагана и они питаютъ его. Нѣтъ, я не отказываюсь отъ разумныхъ возможностей будущаго во имя прошлаго, въ которомъ былъ и свѣтъ, но были и тѣни, но я не откажусь и отъ прошлаго во имя самаго ослѣпительнаго будущаго, ибо прошлое и будущее наше это одна книга и безсмысленно уподобляться уѣздной барышнѣ, которая нетерпѣливо берется въ книгѣ сразу за послѣднія страницы, чтобы узнать, какая будетъ развязка. Такимъ образомъ первое, что я хочу отъ людей, идущихъ впередъ, это признанія и пріятія прошлаго, пріятія почтительнаго, почти набожнаго: «путникъ, об­ нажи свою голову: здѣсь —могилы предковъ твоихъ...» Второе, что я хочу теперь, обжегшись на молокѣ, это страшной осторожности. Вѣдь, если тѣ, по нашему мнѣнію несовершенныя формы общежитія, въ которыхъ мы нахо­ дились до нашего второго лихолѣтья, потребовали на созданіе свое цѣлой тысячи лѣтъ — даже тысячъ лѣтъ, ибо преемственности международной отвергать нельзя, — то какъ же можно думать создать формы совсѣмъ идеаль­ ныя, пресловутый «рай», въ тысячу часовъ, какъ то обѣщали намъ разныя наивныя дѣвочки и мальчики «подъ громъ апплодисментовъ» невѣжественной толпы ? Вѣдь, если естественная наука должна была признать, что въ природѣ все создается не толчками, не катастрофами, а медленной, почти неуловимой работой милліоновъ неуло­ вимыхъ силъ, то совершенно тоже дѣлается и въ об-