b000002294

фанатику, какъ императоръ Фердинандъ, но духовникъ его посовѣтывалъ ему сперва причаститься, а потомъ поглубже подумать объ этихъ важныхъ матеріяхъ, а самъ поѣхалъ въ монастырь и все время молился тамъ, чтобы совѣты, которые онъ дастъ императору, были милостиво приняты. Когда чрезъ нѣсколько дней возвратился онъ во дворецъ, императоръ объявилъ ему, что послѣ при­ чащенія Духъ Святой просвѣтилъ его и приказалъ ему исполнять все, что посовѣтуетъ ему духовникъ. И стали они тогда во имя Господне дѣлать изъ матушекъ куха­ рокъ, знать изгонять, а мужиковъ пороть. И была въ Римѣ, по словамъ историковъ, по этому случаю великая радость и Фердинандъ былъ прославляемъ, какъ «второй Константинъ и Ѳеодосій»... А въ непокорные города были посланы на постой солдаты — до тѣхъ поръ, пока не обратятся жители къ истинной Церкви. Уйдутъ солдаты, жители опять заша­ таются и опять шлютъ къ нимъ солдатъ укрѣплять ихъ въ истинной вѣрѣ. А въ Прагѣ для торжества церкви былъ схваченъ ректоръ университета, ученый врачъ Іессеніусъ. У него вырѣзали языкъ и прибили этотъ языкъ гвоздемъ къ эшафоту. И по всей Богеміи стали рыскать монахи, истребляя всякія еретическія, — а по пути и не еретическія, —книги. Одинъ изъ нихъ, іезуитъ Андрей Коніасъ, похвалялся, что только онъ одинъ истребилъ болѣе 60 000 томовъ... Въ результатѣ всѣхъ этихъ набожныхъ упражненій добрыхъ людей было то, что въ началѣ тридцатилѣтней войны населеніе Богеміи равнялось 3 000 000, а послѣ нея — 800 000! Какъ хотите, а, по моему, ничего особенно новаго большевики не придумали! Новое въ нихъ только одно: имя. Здѣсь, въ этой зеленой, солнечной долинѣ разъигрался и послѣдній актъ яркой трагедіи Валленштейна, который убитъ въ замкѣ вонъ тамъ, за горой, въ Эгерѣ. Здѣсь были и сражались шведы, здѣсь были и сражались фран­ цузы, а теперь вотъ я, бѣженецъ изъ соціалистическаго рая, сижу на развалившейся стѣнѣ стараго разбойничьяго замка и думаю, что все въ жизни суета суетъ и не стоитъ придавать въ ней серьезнаго значенія ничему рѣшительно: