b000002294

почти тотчасъ же снова возгорѣлась въ движеніи мо­ равскихъ братьевъ, которые тоже скоро разслоились на благоразумное и трусоватое большинство и на отчаянное меньшинство, которое во главѣ съ Петромъ Хельчицкимъ дошло до непротивленія злу насиліемъ, до откаэа отъ военной службы, до коммунистической общности иму­ щества. Помню, какъ восхищался дѣдушка Толстой его «Сѣтью вѣры», которую мы, толстовствующая моло­ дежь, съ такимъ усердіемъ перепечатывали и распростра­ няли среди мужичковъ — вонъ куда хватила истори­ ческая отрыжка!... Конечно, очень скоро всѣ эти «братья и сестры во Христѣ», эти тогдащніе коммунисты, погибли сами собой, а среди нѣмецкаго населенія Бо­ геміи, которое съ такимъ рвеніемъ истребляло гусси- товъ, быстро распространилось ученіе Лютера и чехи съ удивленіемъ смотрѣли на нихъ: вѣдь вотъ сами нѣмцы отрицаютъ теперь авторитетъ римской церкви и прини­ маютъ причащеніе въ видѣ вина и хлѣба порознь, — за что же нстребяли они такъ гусситовъ? И потихоньку, и полегоньку дѣло дошло до того, что уже въ 1587 г. утраквистская консисторія Праги секретно отказалась отъ всего ученія Яна Гуса, за исключеніемъ двукратнаго причащенія, а въ 1593 г. администраторъ консисторіи, т. е. предсѣдатель ея, по имени Резекъ, и пятьдесятъ священниковъ-утраквистовъ объявили Гуса... ерети­ комъ и признали главенство папы!... Я не энато, много ли осталось теперь въ жизни чеховъ отъ всего подвига Яна Гуса, таборитовъ, моравскихъ братьевъ съ нхъ наивнымъ и потому дерзкимъ Петромъ Хельчицкимъ. Кажется, кромѣ пышнаго памятника въ Прагѣ, ничего, то есть столько же, сколько осталось въ нашей жизни отъ Христа: заржавѣвшее распятіе въ церковкѣ, разбитой снарядомъ дальнобойной пушки... II посему вы, трясущіеся, не бойтесь: ровно столько же останется и отъ большевиковъ... Послѣ того, какъ жизнь покончила съ гуссптамн и люди не извлекли изъ поучительной исторіи ихъ ника­ кого поученія для себя, начался въ этой зеленой, пре­ красной долинѣ цѣлый рядъ новыхъ кровавыхъ судо­ рогъ, мелкихъ войнъ и междоусобицъ, которыхъ не только