b000002294

Загремѣла якорная цѣпь, тяжело бухнулъ огром­ ный якорь въ воду, «Аѳонъ» остановился. Нашъ эмигрантскій улей возбужденно загудѣлъ. Многіе наивно думали, что вотъ еще полчаса и насъ всѣхъ спустятъ на берегъ. Не тутъ-то было! Между пароходомъ и берегомъ дѣловито забѣгали моторы, а по пароходу стали ползать всякіе слухи, плоды того истинно­ русскаго безпроволочнаго телеграфа, который такъ отравляетъ жизнь всюду, гдѣ только появляются рус­ скіе люди: одни увѣряли, что насъ будутъ держать въ карантинѣ двѣ недѣли, хотя заразныхъ болѣзней у насъ и не было, другіе утверждали, что переполнен­ ная Варна не хочетъ принимать насъ совсѣмъ и мы идемъ въ Константинополь, третьи заявляли, что и въ Константинополѣ высадка допущена не будетъ и, вѣ­ роятнѣе всего, насъ повезутъ въ Салоники или ж е ... вернуть въ Крымъ... И всѣ волновались, спорили, ссорились, отчаивались... Еще одну ночь провели мы кто въ желѣзныхъ, насквозь промерзшихъ трюмахъ, кто въ невѣроятной давкѣ теплыхъ помѣщеній, запятыхъ счастливчиками, а на утро насъ подтянули къ пристанямъ и — поста­ вили военные караулы, чтобы ни одна душа не вышла на берегъ. На борту нѣсколько разъ появлялись представители болгарской власти, офицеры, портовой врачъ, всѣ выпивали у капитана исправно, всѣ заку­ сывали, всѣ совершенно очевидно были готовы сдѣ­ лать для насъ все возможное, чтобы только спустить насъ на берегъ и вообще всячески облегчить нашу участь, но административная машина работала своимъ