b000002294

вспомните священный восторгъ мучениковъ на аренѣ, изступленіе какихъ-нибудь самосожигателей. Но посмо­ трите на мертвенно-холодную давку этого молодого частаго ельника: каменно-упрямо и каменно-равнодушно напираетъ одно деревцо на другое, и такъ всѣ, и кто кого задавитъ, не видно и безразлично. Эта вотъ мертвечина вещи давитъ. Или возьмите: рысь вынюхала гнѣздо тетерьки и на главахъ бьющейся въ смертномъ ужасѣ матери одного за другимъ гастрономически давитъ тете­ ревятъ. Она уже нажралась, ѣсть ей не хочется, и она только лижетъ, выеаеываетъ горячую, солоноватую, па­ хучую кровь. И какъ ни бейся предъ ней по травѣ мать, рысь не можетъ пожалѣть ее и оставить ей въ утѣшеніе хотя пару цыплятъ, никогда, ни въ какомъ случаѣ не можетъ, это не только внѣ ея силъ, но и вообще внѣ ея міра, въ ея мірѣ этого просто-на-просто нѣтъ... Тоже и съ ласковымъ вѣтеркомъ. Конечно, нималѣйшей ласковости въ немъ нѣтъ. Просто въ одномъ мѣстѣ тучки порѣдѣли, солнце равнодушно, механически прогрѣло каменныя скалы, теплый воэдухъ по неумолимо желѣз­ ному закону поднялся отъ земли вверхъ и на его мѣсто механически потянулъ другой, сосѣдній воздухъ, такъ что вся эта ласковость это только: 8.ТѴ + 15" С, влаж­ ность — такая-то цифра, скорость — такая-то цифра еще, сухая формула изъ латинскихъ буквъ, арабскихъ цифръ и другихъ мертвыхъ энаковъ. И вотъ эта мер­ твечина равнодушно и случайно коснулась другой мерт­ вой химической формулы, которую мы называемъ лан­ дышемъ, — НаО ..., что-нибудь въ этомъ родѣ, но под­ линнѣе... — и вотъ получается: «ландышъ серебристый привѣтливо киваетъ головой», только потому привѣтливо, что или любовница этому одинокому фланеру измѣнила, или въ карты его пріятели жестоко объиграли, или критикъ его стихи обругалъ, или изъ запыленнаго окна чрезвычайки многозначительно поманилъ его кровавымъ пальцемъ товарищъ Джердзинскій. Но если присмо­ трѣться, подавивъ нѣкоторый тайный, мистическій ужасъ въ душѣ, поближе къ его любовницѣ, его пріятелямъ, къ критикамъ, къ Джердзинскому, то опять-таки увидимъ старую знакомую рысь, которая не можетъ не быть