b000002294

народа», ибо у него свой домикъ, и рояль, и Зиндингъ въ часъ сумерекъ, а я сижу на диванѣ и пишу какія то тамъ книжки, въ которыхъ не ору: «товарищи, теперь слабода и все ваше...» И придутъ, и отведутъ въ чрезвычайку, и проломятъ бѣлую голову обухомъ и бросятъ трупъ въ канаву... Домъ есть, рояль, книжки, —да кто же тебѣ мѣшаетъ добыть все это ? Наживи и ты... Какъ ? Да такъ же, какъ старикъ, какъ всѣ, по старому рецепту: трудомъ, изобрѣтательностью, экономіей, упорствомъ. Я слышу, орутъ: отъ трудовъ праведныхъ не наживешь палатъ каменныхъ. Не наживешь палатъ, и не надо, можно жить и безъ палатъ, какъ живетъ старикъ мой, — это первое, а второе, если въ достиженіи этихъ своихъ человѣческихъ цѣлей по устройству себѣ гнѣзда человѣкъ и покривитъ иногда душой немножко, и сфальшивитъ, то въ достиженіи недостижимыхъ цѣлей общихъ, для кото­ рыхъ, какъ показываетъ практика, необходимо ласковому старичку этому проломить обухомъ его бѣлую голову, ясностью которой онъ такъ гордится, украсть или реквизи­ ровать его рояль, исковеркать его зеленый садикъ, въ которомъ онъ такъ заботливо и такъ безполезно выстри­ гаетъ ежедневно самые крошечные сухіе сучечки, надо уже не только сфальшивить, не только покривить душой чуточку, а смѣло, отчаянно идти на всякую ложь, на всякое преступленіе, на всякій ужасъ!.. Недаромъ старый Толстой съ тоской говорилъ: для себя человѣкъ только очень рѣдко слукавитъ, для семьи это дѣлается уже легче, для отечества онъ готовъ уже на огромныя злодѣянія, а для человѣчества такъ называемаго нѣтъ предѣловъ его злодѣйству. Такъ, можетъ быть, лучше ужъ жить каждому потихоньку только для себя?.. Жизнь человѣческая есть пестрое сплетеніе изъ безконечнѣйшихъ парадоксовъ, часто очень ядовитыхъ, но никогда парадоксы эти не выступаютъ такъ ярко, какъ въ революціяхъ: свобода это значитъ надо зако­ нопатить въ острогъ, а то и голову оторвать всякому, кто думаетъ иначе, чѣмъ я; комиссаръ долженъ украсть чужой автомобиль для себя; братство это значитъ пожа­ луйте на эшафотъ одни и во дворцы —другіе. И если мы