b000002294

чателъными старинными рукописями. И не могу сказать вамъ, какъ мнѣ нравится эта чисто-нѣмецкая черточка: у всѣхъ въѣздовъ въ городокъ на стЬнкѣ гдѣ-нибудь непремѣнно прибита дощечка, которая гласитъ: 8іа<11— Кбпі^игагі, Вегігк—МагіепЪасІ, Кгопіаші—Вбіішеп. Вы, конечно, и такъ все это знаете прекрасно, но для аккурат­ ности, для порядка все это надо подтвердить табличкой. И прибавлено для полноты впечатлѣнія: высота надъ моремъ 684 метра. Ужасно это симпатично и характерно! А развѣ это не чисто по-нѣмецкн: крошечная парикма­ херская, а на вывѣскѣ ея гордо стоитъ «придворный парикмахеръ его сіятельства князя Меттернихъ».. . А иногда на старой мшистой стѣнѣ, точно взрывъ бомбы, яркій крикъ современности: \Ѵ&Ыі зохіаИетокгайзсЬ! — то осталась отъ недавнихъ выборовъ афишка. И сѣдые камни городка спокойно, философски молчатъ, зная, что придетъ время, когда и этотъ призывъ будетъ такъ же старъ, также полузабытъ, такъ же, можетъ быть, живописенъ, какъ и эта мшистая статуя былого пове­ лителя Кёяигсварта. Край этотъ сталъ чешскимъ потому, что вся наша жизнь пропитана моралью готтентота. Мы можемъ про­ возгласить какой-нибудь чудесный принципъ — вродѣ самоопредѣленія народовъ, — но когда дѣло дойдетъ до примѣненія этаго принципа въ жизни, то, если при­ мѣненіе это намъ почему-либо невыгодно, мы начинаемъ фальшивить, лукавить, врать съ такой наглостью, что даже самому невзыскательному человѣку становится стыдно. Чехи самоопредѣлились, латыши самоопре­ дѣлились, Азербейджанъ самоопредѣлился, — очередь за нѣмцами. Что вы? Да развѣ это возможно? Это колоссальнѣйшая міровая опасность: развѣ вы не знаете германскій имперіализмъ, германскій милитаризмъ, {итог іеиіопісиз? II громадный, культурнѣйшій народъ са­ моопредѣляютъ — въ Версали: Австрія — отдѣльно, часть — Италіи, часть —Югославіи, часть —Польшѣ, часть — Чехіи, часть — Франціи [никакихъ плебисци­ товъ —это еще что за глупости ?!...], часть Даніи, часть Бельгіи... Конечно, если бы побѣдила Германія, то точно то же было бы и тогда, но отъ этого не легче, и