b000002294

— вѣдь это выдумка человѣческая, что этого требуетъ отъ меня Богъ. На что же Онъ далъ мнѣ тогда все это? Чтобы я оплевалъ эти дары Его и съ презрѣ­ ніемъ отбросилъ ихъ прочь?!. Монархизмъ, республиканизмъ, соціализмъ, эпику- ■ реизмъ, легитимизмъ, бонапартизмъ, ревизіонизмъ, боль- / шевиэмъ, патріотизмъ, —всюду эта страшная приста- і вочка пзмъ говоритъ о присутствіи множества, толпы, того, чего я въ жизни боюсь болѣе всего, что я не­ навижу всѣми силами души моей. Гдѣ одинъ —тамъ нѣтъ никакого изма, тамъ просторъ, воля, а гдѣ ивмтг і — тамъ всеотравляющая вонь стада человѣческаго.Ѵ Для того, чтобы быть одному, совсѣмъ не надо заби­ раться на вершину Гималаевъ; одинокимъ и свобод­ нымъ можно быть и въ Парижѣ. Не давайте только гипноти8ировать себя людямъ, —они свое, а ты свое. Что ни говори, а великолѣпенъ былъ тотъ солдатъ, на котораго напоролся этотъ пышный болтунъ, Керенскій, подъ Ригой. «Вы посылаете меня на убой за землю и волю, —скавалъ онъ. —Но какая же земля и какая воля для убитаго ? Мертвому ничего этого не нужно ...» И мнѣ кричатъ: гибель Россіи, гибель культуры! Позвольте: погибли развѣ ея синія дали, ея алмазныя ночи, Чайковскій, Война и Миръ, старенькія церков­ ки? А если что и погибло, такъ гибнетъ вѣдь и все, гибну и я, —что же тутъ удивительнаго ? Жизнь это вѣчная гибель, вѣчный пожаръ, сжигающій все. И замѣчательно, что тѣ, кто меня пугаетъ всѣмъ этимъ, тотъ самъ-то въ большинствѣ случаевъ въ окопы не лѣзетъ, а защищать эту культуру —Дарданелы, сво­ боду народовъ, вемлю и волю п пр. —посылаютъ тѣхъ, кто «попроще*. Я не противъ того, чтобы человѣкъ думалъ о человѣкѣ —вотъ предо мною тысячи деся­ тинъ саженыхъ крошечныхъ елочекъ и пихтъ. Мнѣ радостна эта думка человѣка о будущемъ, —вѣдь, самъ онъ не увидитъ этихъ малютокъ большими деревьями. Но одно садитъ радостно и спокойно по склону зеленой горы, въ прохладномъ ущельѣ, гдѣ звенятъ ручьи, зеленыя елочки, а другое дѣло надѣть тяжелый ра­ нецъ, взять винтовку и идти невѣдомо куда пороть