b000002294

вотъ готовятся опять, опять и опять. Умные люди говорятъ, что европейская война и не кончалась, что это передышка только, какое-то странное недоразумѣ­ ніе. Можетъ быть, но — Господи, какъ все это опро­ тивѣло!.. И мысль, какъ затравленный звѣрь подъ гончими, ходитъ на кругахъ по своему же слѣду и не находитъ никакого выхода, никакого спасенія. Весь ужасъ въ томъ и заключается, что ураганъ разнесъ вдребезги не только всѣ наши утопіи, но и храмы старыхъ, весьма, казалось, неутопичныхъ боговъ, что разрушено все! Что дѣлать ? За какимъ знаменемъ идти ? Вѣдь, оскадалились всѣ! Присмотритесь къ Милюкову: профессоръ, лидеръ важной партіи, а крутить, какъ мальчишка, — сегодня монархистъ, оріентація на союзниковъ, прибѣгаетъ въ Кіевъ — оріентируется на нѣмцевъ, бѣжитъ изъ Кіева въ Лондонъ и снова спасеніе въ союзникахъ, и ѣдетъ въ Парижъ, и дѣлаетъ страшное мартовское лицо... Какой интересный и ядовитый разсказъ можно было написать на тему «Каррьера Павла Николаевича»! Онъ невѣжественъ, какъ приготовишка, онъ идетъ, какъ и всѣ, ощупью, въ полныхъ потемкахъ, это совершенно очевидно, и все же онъ лидеръ, онъ хочетъ быть министромъ опять, онъ увѣренъ, что знаетъ все... Вѣдь теперь, послѣ бури, если у насъ нѣтъ никакой моральной возможности повиноваться Виль­ гельму или корпусу жандармовъ съ Плеве во главѣ, то совершенно точно также утратили всякое значеніе для насъ и Павлы Николаевичи, и Керенскіе, и Ленины, и палаты депутатовъ, ибо всѣ они, какъ и мы, не знаютъ рѣшительно ничего. Если утопіи лежатъ въ пыли, то и отъ «государственно-мыслящаго» элемента осталось одно мокрое пятно... И замѣчательно: старый Толстой совѣстился по­ просить у лакея стаканъ воды, а вставалъ и шелъ за водой самъ, а всѣ эти господа —монархи, Деникины, учредители, Ленины, Вильгельмы и проч. — самымъ развязнымъ образомъ требуютъ отъ тебя страшныхъ трудовъ, невѣроятныхъ лишеній, страданій, часто бе-