b000002293

Въ воскресенье съ утра его начала трепать лихорадка и онъ то и дѣло смотрѣлъ на часы: не пора ли? И опять: какъ одѣться? Женщины рѣшили, что весь доступный блескъ долженъ быть достигнутъ для такого случая во что бы то ни стало. И потому Клиневна принесла Ванѣ со­ всѣмъ новенькій воротничекъ, а Дуняша чистенькій мундирчикъ съ надиво сіяющими пуговицами. Ваня въ какой-то книжкѣ читалъ,' что для пол­ ноты туалета необходимы всегда „безукоризненныя перчатки", но такъ какъ сегодня всѣ магазины были по случаю воскресенья заперты, то купить безукоризненныхъ перчатокъ было негдѣ, а прошлогоднія зимнія, не разъ штопанныя, признать безукоризненными было рѣшительно невоз­ можно. Дѣлать было нечего и, скрѣпя сердце, Ваня долженъ былъ на этотъ разъ обойтись совсѣмъ безъ перчатокъ. Но за то онъ здорово намаслилъ голову репейнымъ масломъ, отъ котораго чудесно пахло и которое очень одобряла Дуняша, утверждая, что отъ него и перхоти не будетъ, и волосы не вылѣзутъ. Зеркало отразило торжественно сіяющую всѣми пуговицами маленькую фигурку, масляную голову и возбужденно блестящіе глаза. Всѣ женщины были довольны и Марѳа сказала: се тре жули. . . И хотя до условленнаго часа оставалось еще цѣлыхъ два часа, Ваня рѣшилъ идти: мало ли что можетъ задержать дорогой? Ефимъ, сколачивавшій на дворѣ тачку, внимательно оглядѣлъ его и одобрилъ. — Это вотъ все равно какъ въ солдатахъ, — сказалъ онъ. — Есть такіе, которому все равно, какъ онъ одѣтъ, а другой наблюдаетъ во всемъ порядокъ: сапоги у него чистые, крючки всѣ на мѣстѣ, самъ смотритъ браво — и самому пріятно, и начальству удовольствіе... Ну, съ Богомъ.. А между протчимъ зря тамъ не болтайся: какъ отсидѣлъ, что полагается такъ и домой . . . Весь въ поту отъ волненія, Ваня ровно въ пять часовъ поднялся по пышной лѣстницѣ огромнаго дома на Поварской и робко позвонилъ у массивной рѣзной дубовой двери. Высокій лакей съ маленькими акку­ ратными котлетками на выбритомъ лицѣ смѣющимися глазами осмотрѣлъ Ваню и, дѣлая видъ, что не узнаетъ его, почтительно спросилъ: — Что вамъ угодно? — Иванъ Александровичъ дома? — Дома . . . Пожалуйте. . . Онъ съ преувеличенной почтительностью помогъ Ванѣ раздѣться и спросилъ: — Какъ прикажете доложить? Ваня затруднился: нужно ли сказать г о с п о д и н ъ Мироновъ или же просто Мироновъ? — Господинъ Мироновъ. . . — поперхнувшись, отвѣчалъ онъ. Лакей, отворивъ дверь, возгласилъ: — Господинъ Мироновъ . . .