b000002293

разъ его не было дома, а второй разъ они наткнулись на большую шумную компанію и поторопились незамѣченными убѣжать. Но мальчика тянуло что-то къ Ивану Александровичу и не хотѣлось ему, чтобы тотъ забылъ о немъ. Подъ огромнымъ письменнымъ столомъ отца, заваленнымъ всякими бумагами, планами, чертежами, стояла большая корзина для ненужныхъ бумагъ, въ которой Ваня любилъ отъ времени до времени покопаться, выбирая для себя то, что приглянется. Больше всего ему нравились при­ гласительные билеты на свадьбу, то голубые, то розовые, то вродѣ какъ подъ мраморъ, и всѣ съ золотымъ обрѣзомъ. А бумага была какая — твердая, блестящая, хоть к у д а !... Хотя, собственно, бумага эта была ему ни на что не нужна, но все же и просто сохранить ее было пріятно. А потомъ можно будетъ, пожалуй, стихи какіе на ней переписать или еще что-нибудь тамъ такое . . . Отца, по обыкновенію, дома не было и Ваня вытащилъ корзину изъ- подъ стола и, усѣвшись около нея на полу, сталъ внимательно разбирать отцовскія письма: онъ былъ не совсѣмъ увѣренъ, какъ надо писать обра­ щеніе — милостивый ли государь, многоуважаемый ли или еще какъ-ни­ будь. Но сколько онъ ни копался въ письмахъ, разобраться въ дѣлѣ онъ никакъ не могъ: въ однихъ было одно обращеніе, въ другихъ другое, а въ одномъ даже просто стояло: дорогой Федоръ Васильевичъ. И онъ не зналъ, какъ сдѣлать лучше. Было бы проще подождать отца и спросить его, но Ванѣ не хотѣлось, чтобы о письмѣ его знали другіе. Онъ сѣлъ за отцовскій столъ, взялъ бумагу и, подумавъ, написалъ: „Милостивый Государь Иванъ Александровичъ", — ему казалось, что такъ будетъ лучше всего, значительнѣе, торжественнѣе, что такое обра­ щеніе возвеличиваетъ даже его самого. Милостивый Государь это зву­ читъ такъ же значительно, какъ и „предъявитель сего“ . . . И онъ напи­ салъ, что хотѣлъ бы повидаться съ Иваномъ Александровичемъ, посмо­ трѣть охотничьихъ картинокъ, побывать въ театрѣ. Дѣло въ томъ, что папа самъ театра терпѣть не можетъ, всегда страшно занятъ, а одного его не пуститъ, а потому онъ и не знаетъ, какъ быть. И хочется по­ смотрѣть и чучела, и ружья, и все. Письмо пришлось переписывать три раза, потому что въ первый разъ вышло что-то не совсѣмъ складно, какъ будто, а во второй разъ, когда Ваня хотѣлъ завертѣть завитушку росчерка поэффектнѣе, получилась огромная клякса. Но на третій разъ все вышло чудесно и Ваня тотчасъ же самъ зашелъ въ мелочную лавочку за маркой и собственноручно опустилъ письмо въ ящикъ. На третій день, вернувшись изъ школы, очень разстроенный, — онъ подрался съ Гришей Дубининымъ при игрѣ въ перышки и тотъ, взбѣ­ шенный, при всѣхъ крикнулъ ему въ лицо: в о р ъ ! ... в о р ъ ! ... в о р ъ ! ...