b000002293

вокружительную „свѣчку" въ лапту, залѣзть подъ руководствомъ Петьки на какой-нибудь сарай, чтобы разорить галочье гнѣздо, это да, это по­ нятно, но этотъ идіотскій «бѣгъ на мѣстѣ“, это безцѣльное маханье руками, это лазанье по шестамъ и по лѣстницамъ утомляли его невѣро­ ятно своей явной безрезультатностью, онъ былъ вялъ, валилъ черезъ пень колоду и старый, румяный, съ бѣлыми волосами полковникъ, кото­ рый преподавалъ ребятамъ гимнастику, ненавидѣлъ этого „рохлю маль­ чишку". И Ваня пользовался всѣми хитростями, чтобы только какъ увильнуть отъ гимнастики: то у него какъ разъ къ этому времени жи­ вотъ разболится, то голова, то ему покажется, что онъ вывихнулъ себѣ руку. . . Симонова звонокъ захватилъ за обычнымъ его занятіемъ, разсматри­ ваніемъ картинокъ. Миша гимнастику любилъ, любилъ скакать черезъ козла и лазить по скользкому шесту и качаться со счастливой рожей на параллельныхъ брусьяхъ. Онъ, чтобы не помять, положилъ свой желтый конвертъ на окно, и съ увлеченіемъ ринулся въ глубину столо­ вой, гдѣ стояли всѣ эти гимнастическія приспособленія. А Ваня только что совсѣмъ довольный вернулся отъ Кости, директора, который долго подозрительно щупалъ ему голову, заставлялъ показывать языкъ, но въ концѣ концовъ, глядя на страдальческое лицо Вани, смилостивился и отъ гимнастики его освободилъ по случаю того, что у него болѣлъ животъ. — Только надо говорить не животъ, а какъ? — сказалъ Костя. Ваня забылъ. — Не животъ, а желудокъ . . . Ну, вотъ ! . . Ступай . . . Такъ какъ Ванѣ все равно дѣлать было нечего, то онъ вошелъ въ столовую, гдѣ будутъ упражняться ребята. И первое, что ему бросилось въ глаза, былъ желтый конвертъ. Сердце его тревожно забилось. . . Теперь или никогда, — это было совершенно ясно. И послѣ короткой, но мучительной борьбы Ваня рѣшилъ, что лучше теперь, чѣмъ никогда. Уши его вдругъ непріятно загорѣлись, руки дрожали, невкусно было во рту и вся жизнь его сосредоточилась теперь на этомъ желтенькомъ квадратикѣ, который точно закрылъ собой всю вселенную. А если узнаютъ? Выгонятъ изъ школы, можетъ быть, даже посадятъ въ острогъ . . . Какой позоръ! . . Вѣдъ это гибель . . . А толстый желтый конвертъ ласково шепталъ: „возьми меня" и обѣ­ щалъ безконечное блаженство. И кто-то сказалъ въ душу: какъ же можно узнать, что это ты, —мальчишекъ вѣдъ много. И такъ какъ колебанія эти были чрезвычайно мучительны, Ваня подошелъ къ окну, посмотрѣлъ на деревья, на небо, и спокойно вышелъ въ уборную въ то время, какъ мальчишки, оживленно смѣясь, тащили на середину столовой тяжелаго кожанаго козла . . .