b000002293

— Мы, кавалеристы, шмаргондіей зовемъ пѣхоту . . . — пояснилъ Во­ лодька. — Величаются тож е! . . А попробуй-ка преслѣдовать врага безъ кавалеріи. . . — Такъ какая же онъ шмаргондія, разъ онъ въ артиллерію хочетъ? — Одинъ чертъ . . . — возразилъ Володька. — И имъ нечего особен­ но форсить. . . Тутъ, по крайней мѣрѣ, во . . . И, сѣвъ верхомъ на лавку, онъ сдѣлалъ, какъ всегда, идіотски-бла- женное лицо и, прицокивая языкомъ, сталъ легонько, какъ въ сѣдлѣ на рысяхъ, подпрыгивать. Всѣ свои рѣдкіе рубли Володька тратилъ на верховую ѣзду. Какъ только зашевелится мелочишка въ карманѣ, такъ и бѣжитъ онъ на Бал­ каны въ какой-то манежъ. Отъѣздитъ тамъ часъ - другой по песчаному кругу и счастливъ. И разъ уговорилъ онъ и Ваню сходить туда . . . Пришли пріятели. Грубо-равнодушные берейторы въ ботфортахъ вы­ вели имъ осѣдланныхъ лошадей. Володька тотчасъ же вскочилъ въ сѣд­ ло и сталъ ловко крутиться по аренѣ и шагомъ, и рысью, и контръ-га- лопомъ съ правой ноги, и контръ-галопомъ съ лѣвой ноги, и было въ его стройной фигурѣ что-то, дѣйствительно, молодцеватое, природно-ка­ валерійское . . . Ваня же, напротивъ, едва взгромоздился на дьявольски скользкое англійское сѣдло и, такъ какъ ноги его почти не доставали до умышленно низко опущенныхъ стремянъ, — чтобы онъ учился сразу прочно держаться въ сѣдлѣ и безъ стремянъ, — то онъ, жалкій и сов­ сѣмъ растерянный, съѣзжалъ съ сѣдла то вправо, то влѣво, обмирая, что вотъ еще мгновеніе и онъ полетитъ подъ ноги лошади. А вѣдь на ногахъ-то у нея желѣзныя подковы съ шипами ! . . Никогда не думалъ онъ, что драгунская участь можетъ быть такъ горька. . . А берейторъ бодро прищелкивалъ языкомъ и лошадь вдругъ перешла на хлябающую рысь и Ваня совсѣмъ обмеръ. Когда проѣзжалъ онъ мимо большого зеркала, поставленнаго тутъ словно на смѣхъ, онъ видѣлъ тамъ молодцеватую фигуру Володьки и себя, жалкаго, растеряннаго, съ глупо напряженнымъ лицомъ прыгающаго, какъ мѣшокъ, на скользкомъ сѣдлѣ . . . И вдругъ нарочно пріученная къ этимъ фокусамъ лошадь по неулови­ мому знаку берейтора бросилась въ сторону, Ваня испуганно ахнулъ и въ одно мгновеніе слетѣлъ на мягкій песокъ . .. — Хе-хе. . . — снисходительно пустилъ берейторъ, высокій, бритый человѣкъ со скучающими глазами. — Надо держаться въ сѣдлѣ крѣпче, сударь . . . Ну, садитесь. . . И опять началось мученіе . . . Потный отъ страшной натуги, совершенно разочарованный, съ болью во всемъ тѣлѣ, а въ особенности въ ногахъ, вышелъ Ваня съ доволь­ нымъ Володькой изъ манежа. Володька посмѣивался и утѣшалъ: