b000002293

новъ. — все высокіе, статные, мужественные, одинъ къ одному молод­ цы . . . И вотъ ребята уже восторженно тонутъ въ ярко-побѣдныхъ зву­ кахъ. .. Саша вытянулся, отдавая честь офицерамъ и знамени. Другіе мучи­ лись, что не могутъ также выразить своего восторга и любви, своего поклоненія предъ грозными побѣдителями. — 1-й лейбъ-гренадерскій Екатеринославскій Его Величества полкъ.. .— тихо бросилъ Саша и снова вытянулся. — 2-й Ростовскій. . . — снова бросилъ онъ. — 3-й Перновскій. . . Звуки оркестровъ, хоры пѣсенниковъ, заливистый молодецкій посвистъ, грохотъ-барабановъ, мѣрный, желѣзный шагъ, яркое сіяніе солнца, бур­ но-праздничные пожары въ молодыхъ душахъ, — все сливалось въ одну опьяняющую героическую симфонію. — Несвижскій.. . Самогитскій. . . Астраханскій.. . Невскій. .. Софій­ скій. . . І-я гренадерская артиллерійская бригада. . . — говорилъ Саша, сіяя всѣмъ своимъ существомъ, гордый выше всякой мѣры, что и онъ вотъ уже принадлежитъ какъ-то къ этимъ грознымъ ратямъ. И вотъ, сверкая въ густыхъ тучахъ пыли своими трубами, на бѣлыхъ коняхъ, показался новый хоръ трубачей, а за нимъ громадная лавина коннаго полка. По бокамъ, молодцевато подбоченившись, ѣхали усатые офицеры на прекрасныхъ, гордо пляшущихъ коняхъ, гремѣла побѣдно музыка, слышался дробный звукъ безчисленныхъ копытъ, — морозъ пол­ залъ по спинамъ и не уставали широко раскрытые глаза восторженно пить грозную боевую красоту. . . — Сумцы. . . — сказалъ Саша. Ваня такъ весь и затрепеталъ: такъ вотъ они какіе, эти сумцы, окол­ довавшіе его пріятеля Володьку! . . Какая, въ самомъ дѣлѣ, тамъ экспе­ диція въ Африку, какія марса-фалы, какія яхты, — вотъ въ чемъ его истинное призваніе!. . Подъ грохотомъ барабановъ пошли побѣжденные. Знакомый офицеръ съ золотистыми усами, привѣтливо улыбнувшись, помахалъ мальчуганамъ рукой. Видно было, что онъ нисколько не огорченъ пораженіемъ. И солдаты шли хотя безъ музыки и безъ пѣсней, но бодро и весело. Ваня сообразилъ, что вѣдь все это не взаправду же, и ему стало легче. А то было бы такъ жаль: такіе молодцы, такъ старались и вотъ такая не­ пріятность! . . И, когда послѣдніе бѣлые фургоны Краснаго Креста и походныя кухни скрылись въ густыхъ тучахъ пыли, дѣти, ничего, кромѣ щавеля, не ѣв­ шіе съ утра, почувствовали, какъ точно ножами рѣжетъ ихъ голодъ — было уже за полдень. Они потрусили домой, совсѣмъ пьяные, совсѣмъ счастливые.