b000002293

открывался удивительно милый видъ на долину съ ея рѣчушкой, на вѣковой княжескій паркъ и на сѣренькую мельничку вдали. Чрезъ нѣ­ сколько минутъ работа закипѣла: одинъ ссучивалъ нитки, другой ладилъ ’ поплавокъ, Петька пыхтѣлъ надъ удильниками. Потомъ Ваня сталъ вощить лесу кусочкомъ желтаго воска, отъ котораго такъ пріятно пахло церковью, а Сережа съ Петькой торопливо копали въ навозѣ за конюшней красныхъ вертлявыхъ червейЛ^. Меньше чѣмъ чрезъ часъ всё было готово и пріятели уже шли, ожи­ вленно разговаривая, къ мельницѣ, гдѣ широко сіялъ, точно весь вышитый водорослями, прудъ, гулькали и перелетали сытые голуби и, разсыпая миріады алмазныхъ брызгъ, все въ бѣлой пѣнѣ, съ глухимъ грохотомъ крутилось огромное бархатно-зеленое колесо . . . Надъ водой сѣро-золо­ тистыми, сквозными столбиками плясала мошкара, съ веселымъ щебе­ таньемъ носились взадъ и впередъ ласточки, изрѣдка осторожно касаясь своей бѣлой грудкой поверхности воды, и, возбуждая охотничій восторгъ въ душахъ ребятъ, иногда среди зарослей тяжело бухалась въ погонѣ за добычей хищная щука. Изъ золотисто-розовой дали, отъ монастыря, плылъ торжественный и важный благовѣстъ къ вечернѣ и вся жизнь въ эти мгновенія представлялась какимъ-то звучнымъ, наряднымъ стихо­ твореніемъ, отъ красоты котораго хотѣлось умиленно плакать. . . Рыба была сыта и играла, но не брала. Петька спустился внизъ, къ колесу, и весь въ радужныхъ брызгахъ стоялъ тамъ въ ожиданіи желан­ наго клева. Сережа и Ваня сидѣли у чекменя. — А ты говорилъ, что пишешь стихи. . . — тихо сказалъ Ваня, не спуская точно зачарованныхъ глазъ съ поплавка. — Какіе?. . . — Больше на счетъ природы. . . — отвѣчалъ Сережа. — Хочешь, покажу?. . . — Покажи . . . Сережа досталъ изъ куртки очень потрепанную записную книжечку, распухшую отъ множества вложенныхъ въ нея отдѣльныхъ листочковъ, порылся въ этихъ листочкахъ и сказалъ: — Нѣтъ, я лучше самъ прочитаю. А то ты запутаешься: очень не­ разборчиво . . . А въ стихѣ главное риѳма, размѣръ и чтобы все шло гладко. . . — Ну, прочитай . . . Сережа, видимо, взволнованный, еще покопался въ своихъ листочкахъ, наконецъ, выбралъ одинъ и, откашлявшись, хрипло сказалъ: •Лѣтній вечеръ" и обрывающимся голосомъ продолжалъ : Птичка молодая Въ рощицѣ поетъ, Бабочка, играя, Въ сѣнь лѣсовъ зоветъ . . .