b000002293

обсужденіе. А затѣмъ Драбовъ предложилъ помѣститъ этотъ вотъ его рисунокъ .Прнготовишка“. Мнѣ вещь очень понравилась. Я думаю при­ нять . .. Мальчишки смотрѣли на рисунокъ, бойко схватившій веселаго, курносаго приготовишку въ слишкомъ большомъ картузѣ и съ набокъ болтающим­ ся аа спиной большимъ ранцемъ. Всѣ одобрили. Ланинъ выразилъ поже­ ланіе, чтобы въ слѣдующій разъ художникъ бралъ темы болѣе серьезныя. — Ну-съ, а теперь вотъ мо е . . . — сказалъ Павловъ, немножко сму­ щаясь. Онъ досталъ изъ стола довольно жидкую рукопись, отпилъ глотокъ чая и голосомъ, въ которомъ слышалась сдержанная дрожь, началъ чи­ тать свое обращеніе къ читателямъ отъ Редакціи. Редакція указывала на то, что она нисколько не смущается трудностью подвига, который она добровольно возлагаетъ на свои плечи, но проситъ всѣхъ о сочув­ ствіи и всемѣрной поддержкѣ. Поддержка должна выразиться въ томъ, чтобы читатели брали у нея этотъ единственный экземпляръ журнала, внимательно читали бы его и, переписавъ еще разъ, передавали бы его дальше уже въ двухъ экземплярахъ. Это все было единогласно одобрено, хотя Ланинъ и выразилъ сомнѣніе, чтобы четвероклассники стали пе­ реписывать журналъ: умственная отсталось ихъ и грубость взглядовъ его поражали... А затѣмъ Павловъ взялся за свой романъ. Дальше Со­ кольниковъ Павловъ изъ Москвы никуда еще не выѣзжалъ, никогда не видалъ настоящей деревни и ни единаго живого помѣщика, и потому ро­ манъ его былъ изъ помѣщичьей и деревенской жизни. Это было ни­ сколько не трудно. Всѣ эти писатели были въ то же время и великими читателями и къ этому времени жадно и не разъ проглотили уже всѣхъ классиковъ. И вотъ надо взятъ немножко изъ „Анны Карениной", нем­ ножко изъ „Дворянскаго гнѣзда, “ немножко изъ „Обрыва1, немножко изъ „Антона Горемыки" и дѣло въ шляпѣ. Первыя главы его.были одобрены и Павловъ обратился къ Ванѣ: — Ну-съ? Ваня обрывающимся голосомъ прочелъ свой отрывокъ „За дупелями- . Дупелей онъ и въ глаза никогда не видывалъ, стрѣляя теперь только дятловъ да въ лучшемъ случаѣ дроздовъ - рябинниковъ, — Иванъ Але­ ксандровичъ вотъ уже второй годъ былъ въ Петербургѣ, — но немнож­ ко изъ Аксакова, немножко изъ Толстого, немножко изъ Тургенева и го­ тово. Затѣмъ взялся онъ за восторженныя описанія своихъ дѣтскихъ лѣтъ: опять немножко изъ Толстого, немножко изъ Аксакова, немножко изъ Гончарова, немножко изъ Тургенева, немножко изъ Марфы и какъ гладко, какъ ярко лились эти его строки ! Онъ, пламенѣя, читалъ одну страницу за другой, не замѣчая смущеннаго покашливанія редактора . . .