b000002293

Ваня былъ очень обиженъ и далъ себѣ слово внимательнѣе читать умныя книги, гдѣ мало разговоровъ, или даже совсѣмъ нѣтъ, а строчки идутъ всѣ подрядъ, длинныя, безъ тире, безъ знаковъ восклицанія и прочихъ признаковъ легкомыслія. Разстроенный немножко и Шурочкой, и въ особенности этимъ чортомъ Сенькой — фу-ты, ну-ты, какая подумаешь важность!. . . — Ваня вер­ нулся домой и на столѣ у себя нашелъ письмо, пересланное сюда, ви­ димо, вѣрнымъ Ефимомъ. На сѣромъ, замусленномъ конвертѣ стояло: „ в ъ с т а л и ч н а й г о р а т ъ М о с к в у , у Х а р и т о н і я а г а р о д н и к а , с о б с т в е н н ы й с в о й д о м ъ м и р о н а в ъ , а в а с ъ п р о ш у п е р е ­ д а т ь и в а н у ф е д о р ы ч у . " Ваня, недоумѣвая, разорвалъ конвертъ и на такомъ же сѣромъ, замусленномъ листкѣ едва-едва прочиталъ: • П и ш е т ъ н е п е т ь к а , п о т о м у о н ъ г р а м а т у с о в с е м ъ з а б ы л ъ а е в о б р а т ъ ф е д ю ш к а . Н и з к о к л а н я е м с я в а м ъ и в с ѣ м у в а ш ѣ м у с ѣ м е й с т в у в с е м ъ по н и с к а м у п о п о - к л о н у и о т ъ б о г а з д р а в и я и в ъ д ѣ л а х ъ в а ш и х ъ с к о р а в а и щ и с л и в а г о у с п ѣ х а , и п е р е д а й т и п р о с и м ъ в а с ъ и в а н у л е к с а н д р ы ч у к о т о р ы й п е т ь к е д а л ъ д е н и х ъ н е д о р о г у, ч т о б ы ѣ х а л ъ н а о х о т у с ъ в а м и , к а к ъ в е л е л ъ о ж и д а ть. т е т е р е в а у ж ъ б о л е ч е м ъ в п о л м а т к и и о ч у н ь м н о г а н а ­ б ь е т е в с е в о в о з ъ , а с ъ т ѣ м ъ д о с в и д а н і я , н е з а б ы в а й т е ш т о д е р е в н я р а м е н ь е , в а ш ъ з н а к о м а й п е т ь к а , а з а н е в о р а с п и с а л с а е в о б р а т ъ ф е д о р ъ к а р а б а н о в ъ . “ Ахъ, какъ бы хорошо было съѣздить туда, въ эти лѣса, о которыхъ разсказывалъ Петька такъ нескладно, но все же такъ заманчиво! Но Ивана Александровича не было, а безъ него что же можно сдѣлать? Скверно дѣло . . . И Ваня, загрустивъ у темнаго окна, въ которое дышалъ теплый лѣтній вечеръ, тихенькимъ теноркомъ съ чувствительными дро­ жаніями, совсѣмъ какъ въ театрѣ, запѣлъ машинально: Куда, куда вы удалились, златые дни моей в е сны ? ... X X V . Въ третьемъ классѣ появился впервые и историкъ, Алексѣй Гаври­ ловичъ, такой же непонятный ребятамъ, какъ и математикъ Зворыкинъ. Ему было немножко за сорокъ. Это былъ блондинъ роста повыше сред­ няго, въ золотыхъ очкахъ, съ пріятнымъ и умнымъ лицомъ, украшеннымъ пышной русой бородой, въ которой уже чуть серебрилась преждевре­ менная сѣдина. Онъ сразу повелъ дѣло совсѣмъ не такъ, какъ другіе учителя. Случалось, что онъ не открывалъ журнала по нѣсколько уро