b000002292

— Бѣда, Марина, бѣда!.. — вздыхалъ Гаврила, пе ребуваясь. — Не въ себѣ баринъ. . . Господи помилуй: быкъ — во, а онъ за папироску . . . Безпремѣнно свих­ нется . . . — Посиди вотъ еще въ лѣсу, и ты свихнешься. . . — зѣвая, сердито отвѣчала Марина. — А ты развѣ не сумасшедчій? Только и есть въ головѣ, что пичужки да собаки. . . Охъ, глазыньки бы мои на васъ, лѣшма новъ, не глядѣли! . . VIII. — КОНЕЦЪ ОДНОЙ СКАЗКИ. На другое утро въ домѣ поднялась суета: Сергѣй Ивановичъ вдругъ, разомъ собрался въ далекій путь. . . У крыльца стояла, запряженная въ тарантасъ, пара „земскихъ41, вызванныхъ по телефону съ пункта, че­ моданы были уже вынесены и Сергѣй Ивановичъ въ бобриковомъ халатѣ, въ бобриковой же шапкѣ „съ ушами44, возбужденный, преобразившійся, еще разъ прощался въ передней съ прослезившимся старикомъ. . . — Ну, будь здоровъ, мальчикъ. . . — говорилъ Иванъ Степановичъ. — Прокатись, развлекись да и до­ мой. Здѣсь, въ лѣсу, братъ, лучше. . . Ну, съ Богомъ. . . Сергѣй Ивановичъ простился съ Ваней, который все давалъ разныя порученія, какихъ именно игру­ шекъ привезти ему, съ притихшей Марьей Семеновной, попрощался съ Гаврилой, подозрительно и жалостливо смотрѣвшимъ на него своими тихими, лѣсными глаза­ ми, взгромоздился на тарантасъ и скоро, подъ ожесто­ ченный звонъ колокольчика, потонулъ въ пахучемъ осеннемъ туманѣ ... И потекли тихіе, сѣренькіе дни осенняго увяданья ... Марья Семеновна, которая узнала уже о бѣгствѣ Нины и теперь поняла все, болѣе"всего боялась, какъ бы это все не узналъ Иванъ Степановичъ: зачѣмъ волновать угасавшаго старика безплодно? Задумчивая, грустная,