b000002292

проснулся: Боже мой, да вѣдь это только тысяча первая надежда, это бредъ! . . И зачѣмъ онъ туда идетъ? Кончено—кончено... И никакихъ поѣздокъ никуда не надо, потому что отъ себя не уйдешь. . . Пулю въ лобъ и конецъ. . . А Ваня? А старикъ?.. И безсильными ногами, полный боли, онъ шелъ знакомой дорогой къ дому, слушая безнадежный ре­ квіемъ истекающей кровью душ и .. . Начался сильный дождь, но онъ не замѣчалъ его. Вотъ засвѣтились уже, освѣщая мокрыя деревья, огоньки усадьбы. . . Уныло подошелъ онъ къ калиткѣ и въ бѣломъ снопѣ свѣта, падавшаго изъ столовой въ сырой мракъ, увидалъ какую-то закутанную, мокрую фигуру. Онъ удивился. . . — Кто это? — строго спросилъ онъ. Молчаніе. . . Онъ чиркнулъ спичку, поднялъ ее надъ головой — на него съ блѣднаго измученнаго лица смотрѣли, пол­ ные страданія, мольбы и любви глаза. . . Ему показа­ лось, что онъ съ ума сходитъ. . . Онъ схватился за карманный электрическій фонарикъ. — Ты ? !.. Нина?!.. Рыдая, она бросилась ему на шею. . . Чрезъ нѣсколько минутъ лѣсники уже запрягали ему Буланку . . . Гаврила предложилъ ему себя въ ку­ чера, но онъ, возбужденный, сумасшедшій, только ру­ ками замахалъ: нѣтъ, нѣтъ, нѣтъ, никого не надо!. . . Онъ одинъ. . . Онъ только до станціи доѣдетъ и сей­ часъ же назадъ. . . И какъ былъ, въ шведской курткѣ и высокихъ сапогахъ, засунувъ для чего-то халатъ подъ сидѣнье, онъ вскочилъ въ тарантасъ и скрылся подъ дождемъ во мракѣ. Никто не замѣтилъ, что на опушкѣ лѣса онъ остановился, ксого-то посадилъ, бе­ режно укуталъ въ халатъ и Буланка усердно пота­ щилъ тарантасъ дальше. . .