b000002292

встала, подняла свои скорбные глаза въ небо и, ши­ роко перекрестившись, проговорила набожно. — Слава Тебѣ, Господи, слава Т ебѣ ... Сверши­ лось! . . . — Что, что свершилось?!.. — изступленно крик­ нулъ Сергѣй Ивановичъ. — Что?.. — Господь сподобилъ Нину принять постригъ. . . — сказала схимница. — Нины больше нѣтъ — сохрани. Господи, сестру Серафиму и помоги ей, Боже, на пра­ выхъ путяхъ Твоихъ. . . Простите меня . . . — низко, въ поясъ поклонилась она Сергѣю Ивановичу. — Знаю, больно, тяжело вамъ, но эти страданія скоро прохо­ дятъ . . . Подумайте крѣпко о томъ, что я вамъ ска­ зала, и да хранитъ васъ Господь!.. И, снова въ поясъ поклонившись ему, она устало, тяжело опираясь на свой посохъ, пошла лѣсной тро­ пинкой къ монастырю. Туманъ, цѣпляясь за мокрыя деревья, расходился. Старый колоколъ торжественно и грустно пѣлъ надъ лѣсной пустыней, вѣщая грѣшному міру о погребеніи молодой души . . . VII. — ЛѢСНЫЯ СТРАСТИ. И лѣсъ, и пойма разрядились въ пышныя ткани осени. Воздухъ и воды очистились и стали прозрачны и холодны, какъ стекло, пышнѣе горѣли зори, ярче блистали чернобархатными ночами звѣзды. Всюду тя­ нулись нѣжныя, длинныя паутинки и къ утру, покры­ тыя росой, сіяли матовыми жемчугами. Днемъ въ без­ донномъ, холодномъ небѣ печально курлыкали послѣд­ ніе журавли, а поздно вечерами слышался подъ звѣз­ дами говоръ гусиныхъ стай. Лѣсъ просвѣтлѣлъ, затихъ и только по опушкамъ, въ краснооранжевой, уже про­ хваченной утренникомъ, рябинѣ цокотали и трещали жирные дрозды... Гаврила ходилъ нѣсколько разъ по вальдшнепамъ, караулилъ глухарей на осинѣ, ходилъ