b000002292

— Ну, пусть собаки погоняютъ какъ слѣдуетъ, а по­ томъ собьешь ихъ и къ дому . . . А я пройду на питомники да и вальдшнепковъ дорогой посмотрю, — должны бы быть. . . — Слушаю . ' . — тоже глядя въ сторону, уныло отвѣ­ чалъ Гаврила. И, закинувъ ружье за спину, Сергѣй Ивановичъ быстро скрылся въ туманѣ, мягко окутавшемъ лѣсъ. И въ сердцѣ его было только одно: мучительная боязнь опоздать. Скорѣе, скорѣе, скорѣе!.. И вотъ среди мокрыхъ стволовъ старыхъ сосенъ мутно обрисовались въ уже рѣдѣющемъ туманѣ стѣны монастыря. Сергѣй Ивановичъ, чтобы не быть замѣ­ ченнымъ, сдѣлалъ лѣсомъ большой обходъ. И съ тяжкимъ напряженіемъ, мѣшая дышать, забилось въ груди его сердце: неподалеку отъ него стояла опален­ ная сосна. Забывъ всякую осторожность, онъ быстро подошелъ къ ней, сунулъ руку въ дупло — бумага!. . Онъ лихорадочно выхватилъ ее — нѣтъ, это его пись­ мо. Значитъ, она не была еще . . . Сзади, у часовни, послышался легкій шорохъ. Она! Онъ быстро обер­ нулся — на порогѣ часовни стояла въ своей черной мантіи съ бѣлыми черепами и костями мать Евфроси нія, схимница, и смотрѣла на него своими потухшими, всегда налитыми, какъ свинцомъ, тяжкою неизжитою скорбью. . . Онъ оторопѣлъ. . . — Подите сюда. . . Мнѣ надо говорить съ вами . . . — сказала схимница своимъ угасшимъ, шелестящимъ, какъ омертвѣвшая осенью трава, голосомъ и онъ, какъ провинившійся школьникъ, послушно подошелъ къ ней: въ этой черной, угасшей женщинѣ съ бѣлыми черепами онъ чувствовалъ какую-то огромную, мистическую силу, которая внушала ему и почтеніе, и какую-то жуть. — Бесѣдуя съ вами, я нарушаю данный мною обѣтъ не­ вмѣшательства ни въ какія дѣла міра, — продолжала она. — Но я надѣюсь, что милосердный Господь про­ ститъ мнѣ мой грѣхъ, такъ какъ дѣло идетъ о спасеніи близкаго мнѣ человѣка.. . Сядьте. . .