b000002292

страстно дикій стонъ, — то паратая стайка костроми­ чей шла въ доборъ по красному. Рэксъ, прислушива­ ясь къ кипѣвшей внизу стаѣ, скашивалъ голову то на одну, то на другую сторону и лицо его было строго, а на лицѣ его стараго хозяина выступила и не схо­ дила слабая, далекая улыбка: сколько разъ въ жизни волновалъ его до слезъ этотъ дикій, торжествую­ щій лѣсной ревъ! И вдругъ вспомнилось сегодняшнее, ночное, новое; Иванъ Степановичъ сгорбился, точно за­ былъ все и, тихо задумчивый, вернулся въ свою осіян­ ную лампадой комнату. Марья Семеновна, исподтишка наблюдавшая за нимъ, съ красными глазами ушла въ кладовку. Такъ стояли ея безчисленныя, разноцвѣт­ ныя, остро и вкусно пахучія баночки и кадушечки съ вареньями, соленьями, моченьями, маринадами, — въ созерцаніи этихъ своихъ богатствъ она всегда нахо­ дила утѣшеніе, это было ея убѣжищемъ въ минуты смятенья души и скорби . . . А гончія варомъ-варили въ уже тронутой ржавью осени «Ревякѣ», среди тихихъ, точно остеклянѣвшихъ озеръ, и матерой, еще только начавшій кунѣть, лисо винъ, распустивъ трубу и вываливъ красный языкъ, безшумно летѣлъ по кустамъ и еланямъ. Гаврила уже два раза близко видѣлъ его на перемычкахъ, но охот­ ники не хотѣли брать его до глубокой осени, когда онъ хорошо выкунѣетъ. Сергѣй Ивановичъ лишь въ полъ- уха, не какъ раньше, слушалъ дикую, точно до-истори ческую какую-то, волнующую музыку гона, — его ду­ ша тоскующей чайкой вилась у старой часовни надъ зачарованнымъ озеромъ. И все властнѣе овладѣвала имъ неотвязная мысль: а вдругъ вотъ сейчасъ, въ эту самую минуту она подходитъ къ старой соснѣ, — вѣдь, онъ можетъ лишній разъ увидѣть ее, можетъ быть, да­ же говорить съ ней. . . И все вокругъ точно привали­ лось куда, онъ не видѣлъ и не слышалъ ничего и, полный смятенія, твердилъ себѣ только одно: нѣтъ, надо идти немедленно!. . И, наконецъ, глядя въ сто­ рону, — точно ему было совѣстно чего. . . — онъ ска­ залъ Гаврилѣ: