b000002292

— Чѣмъ бы дитя ни тѣшилось, лишь бы не пла­ кало . . . — спокойно, не интересуясь, отвѣчалъ ста­ рикъ. И Марья Семеновна закрыла дверь, съ тревогой от­ мѣтивъ, что въ первый разъ въ жизни еще не спросилъ Иванъ Степановичъ о внукѣ. . . По росистому двору прошли Сергѣй Ивановичъ съ Гаврилой; за ними трусили, поднявъ крутые гоны, на смычкахъ костромичи, черные съ багрянымъ, похожіе на волковъ. . . И вдругъ большая любовь и къ сыну, и къ Гаврилѣ, и къ собакамъ, и ко всему этому сѣ­ рому, туманному утру вспыхнула неизвѣстно почему въ сердцѣ Ивана Степановича и онъ прослезился, умиленный . . . А когда исчезли они изъ виду, онъ снова взялся за свои бумаги, но нужно было нѣкото­ рое, непріятное усиліе, чтобы заинтересоваться такъ, какъ прежде, тѣмъ, что на нихъ было написано его мелкимъ, но четкимъ почеркомъ. . . Марья Семеновна снова вошла съ лампадкой и съ особеннымъ, умиротвореннымъ, сильнѣе человѣческимъ лицомъ, которое бываетъ у женщинъ, когда онѣ зажи­ гаютъ лампаду, она поставила ее къ образу. И ликъ Спасителя, кроткій и благостный, согрѣлся и сталъ какъ живой и не только комната, но и вся жизнь точно освѣтилась, согрѣлась и стала кроткой и торжествен­ ной . . . — А вы хотѣли собакъ послушать, Иванъ Степано­ вичъ . . . — сказала она. — Идите, гонятъ.. . — А-а, это хорошо. . . Съ удовольствіемъ послу­ шаю . . . Съ помощью ея онъ надѣлъ свой охотничій, на бѣ­ ломъ козьемъ мѣху тулупчикъ, шапку и вышелъ на крылечко. Тамъ его встрѣтилъ Ваня въ полушубочкѣ и Рэксъ, и онъ приласкалъ ихъ обоихъ. . . Утро было тихое, тихое — ни одна вѣточка не шелохнется, — и въ этой тишинѣ, внизу, у рѣки, въ туманѣ стоялъ и не проходилъ какой-то новый, длинный, музыкальный,