b000002292

не тревожься, я нисколько не боленъ и поживу еще съ вами немножко, но я всегда любилъ въ жизни ак­ куратность. Такъ вотъ, голубчикъ, въ этомъ конвертѣ мое завѣщаніе. Въ немъ извѣстная сумма ассигнована Литературному Фонду, — нельзя, надо своей братіи помогать; затѣмъ кое-что въ пользу нашего монастыря, гдѣ я провелъ столько хорошихъ минутъ и гдѣ буду отдыхать; затѣмъ есть даръ Марьѣ Семеновнѣ, которая столько лѣтъ служила мнѣ и вамъ. И я очень прошу тебя оставить ее въ домѣ, — мало ли въ жизни ка­ кихъ перемѣнъ бываетъ? А ты держись ея, — чело­ вѣкъ преданный, вѣрный. Это всегда большая рѣд­ кость . . . Ну, затѣмъ есть кое-что для нашихъ лѣсни­ ковъ, а въ особенности для Гаврилы. Онъ славный че­ ловѣкъ. Пусть поминаютъ. . . Д а . . , Ну, а остальное мамѣ и вамъ всѣмъ поровну. Вы всѣ молодцы, рабо­ тать умѣете, а мои книжки будутъ хорошимъ подспо­ рьемъ вамъ . . . Вотъ, кажется, и все . . . — Папа, милый, но ты меня тревожишь. . . — Зачѣмъ тревожиться? Неизбѣжное — неизбѣжно, а порядокъ, братъ, хорошая вещь. . . Ничего, иди съ Богомъ, послушай собачекъ. . . Да, только вотъ еще что: въ случаѣ чего тамъ, никакихъ телеграммъ въ га­ зеты и никому, кромѣ своихъ, голубчикъ. . . Я никогда не любилъ этой шумихи на похоронахъ. Ни телеграммъ, ни депутацій, ни вѣнковъ. . . А пройдетъ недѣля, дру­ гая, тогда можно и сказать, что Иванъ Степановичъ ушелъ. Ну, вотъ, теперь навѣрное все. Иди, милый, — ни шерсти, ни пера. . . Гдѣ думаешь набросить? — Да въ Ревякѣ ... — Прекрасно. Я выйду на крыльцо, послушаю, — гонъ сегодня будетъ чудесный . . . Ну, иди съ Богомъ . . . Сынъ, взволнованный, вышелъ, но того, что почув­ ствовала Марья Семеновна, онъ не почувствовалъ: жен­ щины и вообще болѣе чутки въ этомъ отношеніи, да и весь онъ былъ поглощенъ своимъ такимъ неожидан­ нымъ, такимъ яркимъ и въ то же время такимъ не­ увѣреннымъ еще счастьемъ. И чувствовалъ онъ, что