b000002292

мого пѣтуха, можетъ быть, въ этой молодецкой, сизо- багрово-пламенной груди. Я продолжалъ свое изслѣдо­ ваніе дальше — въ груди оказалась пустота. Это меня еще болѣе поразило и я разломилъ пѣтуха на двое — въ гордомъ, блистательномъ пѣтухѣ ничего не было!.. Онъ былъ весь пустой... — Ну, и что же дальше?. . — нетерпѣливо спро­ силъ мальчикъ соннымъ голосомъ. — Дальше? Ничего... Это все. Останки пѣтуха няня бросила въ печку, а меня долго бранила, называя и глупымъ, и неблагодарнымъ, и не знаю еще какъ.. . Такъ-то вотъ, братецъ ты мой. .. Мальчикъ молчалъ. Нѣтъ, сказки дѣда ему не нрави­ лись. Ему казалось, что дѣдъ разсказываетъ ихъ не столько ему, сколько себѣ. И убѣжденно онъ сказалъ: — Нѣтъ, Марья Семеновна разсказываетъ лучше . . . — А что же она тебѣ разсказываетъ ? .. — Про Ивана-царевича, про сѣраго волка, про жаръ- птицу . . . — Да вѣдь и я разсказывалъ это тебѣ, братецъ, про жаръ-птицу, — только по другому немножко. . . — сказалъ дѣдъ. — Эхъ-ты, голов а ! . . Идемъ-ка луч­ ше спать. . . Охо-хо-хо. . . Да, вотъ когда я помру, а ты вырастешь большой, такъ иногда, когда встрѣтишь ты въ жизни какого-нибудь большого пѣтуха, вспомни, братъ, своего дѣд а . . . Снаружи они всѣ, братъ, жаръ- птицы, а внутри — нѣтъ ничего. . . Такъ-то вотъ. . . Пойдемъ. . . Рэксъ всталъ и благодарно лизнулъ руку стараго хозяина, — такіе вотъ тихіе семейные вечера онъ лю­ билъ. Правда, онъ понималъ не все, что говорили лю­ ди между собой, но такъ сладко было дремать въ про­ хладѣ подъ это тихое журчанье словъ человѣческихъ. А что онѣ значатъ — не все ли это въ конпѣ кон­ цовъ равно ? . . Дѣдъ съ Ваней ушелъ. А Сергѣй Ивановичъ все стоялъ у темнаго окна, дышалъ душистой, ночной свѣ- 4