b000002292

глазъ въ сумракѣ, по самому запаху ихъ онъ узналъ, какъ чудесно провели они день, и, ложась на солому, онъ тяжело вздохнулъ: вѣдь, есть же вотъ счастливыя собаки на свѣтѣ! . . Сергѣй Ивановичъ снялъ около кухни грязные са­ поги и неслышно, въ однихъ носкахъ, пошелъ къ себѣ. Въ столовой его ждалъ холодный ужинъ, но онъ жадно выпилъ только три стакана чуднаго парного молока и, привернувъ лампу, прошелъ въ свою комнату . . . Онъ вернулся въ нее не тѣмъ человѣкомъ, какимъ вышелъ изъ нея нѣсколько часовъ назадъ. Прислушиваясь къ тому, что дѣлается у него въ душѣ, онъ остановился у широко открытаго окна, выходившаго на заплетенную вьюнкомъ терассу. Оттуда свѣжо пахло доцвѣтающими на клумбахъ цвѣтами и слышался голосъ отца, нето­ ропливо разсказывающаго что-то внуку. — Нѣтъ, ты разскажи лучше, какъ ты былъ ма­ ленькимъ . . . — уже сонно проговорилъ мальчикъ. — Ну, это, братъ, музыка длинная. . . — сказалъ дѣдъ. — Ну, вотъ на закуску я разскажу тебѣ, пожа­ луй, про большого пѣтуха. . . — Про большого? — Очень большого. . . Это было въ Москвѣ, когда мнѣ было, кажется, лѣтъ шесть, — такой же вотъ, вродѣ тебя, фруктъ былъ. . . А Москва, братецъ ты мой, это большущій городъ, все дома, дома, дома — конца-краю нѣтъ, а между домами, по каменнымъ ули­ цамъ съ утра до утра бѣгаютъ люди, бѣгаютъ и бѣга­ ютъ, безъ конца, безъ устали . . . — Зачѣмъ? — спросилъ Ваня — Это, братъ, и сами они не всегда хорошо знаютъ, но бѣгаютъ.. . — отвѣчалъ старикъ. — Да . . . И неда­ леко отъ того дома, въ которомъ я жилъ, была кро­ шечная поганенькая лавченка въ одно окно. Тамъ про­ давался и линючій ситецъ, и тетрадки, и пуговицы вся­ кія, и дешевыя гармошки, и булавки, переводныя кар­ тинки. и наперстки, — прямо всего и не перечтешь. . .