b000002292

тучей затянувшаго всѣ горизонты, пи горя любимой собаки. Онъ видѣлъ только одно: тонкій овалъ скло­ неннаго милаго лица, всю эту закованную въ черную рясу стройную дѣвичью фигуру, это едва уловимое мерцанье длинныхъ рѣсницъ, закрывшихъ прелестные глаза, и — старинную крѣпкую монастырскую стѣну, о кото­ рую теперь бились безнадежно волны его жизни. И черная мантія монахини, какъ холодная ночь, окутала собой солнечный привольный міръ. . . Объ охотѣ онъ и не думалъ. Въ немъ жила смут­ ная надежда, что онъ какъ-нибудь увидитъ ее хоть издали, хоть на мигъ одинъ, хоть глазами только скажетъ ей, какъ безгранично онъ любитъ ее. И было немножко жутко: а вдругъ замѣтятъ это другіе? Онъ сталъ такъ часто бывать въ этой сторонѣ. . . Даже не выстрѣливъ ни разу, дошелъ онъ до монастырскаго парома, перебрался на ту сторону и берегомъ пошелъ въ монастырскія пожни, гдѣ води­ лись въ изобиліи тетерева. Гленкаръ оживился, су­ нулся безъ спроса въ мелоча, быстро отыскалъ вы­ водокъ — уже большіе, сильные, бѣгутъ. . . — но Сергѣй Ивановичъ не обратилъ на него никакого вни­ манія. Полный злобы на непонятное, полный отчаянія, Гленкаръ взорвалъ выводокъ. Громъ крыльевъ заста­ вилъ Сергѣя Ивановича встрепенуться и схватиться за ружье. Одинъ молодой чернышъ съ наряднымъ бѣлымъ подхвостьемъ и съ красными бровями нарвал­ ся на него, отъ перваго выстрѣла коломъ пошелъ кверху, а отъ второго красиво, сложивъ крылья, упалъ въ густой ягодникъ, гдѣ они только что кормились. Сергѣй Ивановичъ разсѣянно полюбовался нарядной птицей, положилъ ее въ сумку и, побранивъ Гленкара за сорванный выводокъ, приказалъ ему снова идти у ноги. . . И вдругъ Сергѣй Ивановичъ окаменѣлъ: на опушкѣ молодого березняка, въ десяти шагахъ отъ него, съ небольшимъ кузовкомъ въ рукѣ, изъ котораго теперь сыпались на траву грибы, въ черномъ платочкѣ, ис-