b000002292

— Ну, иди, иди . . . — ласково сказала Марья Се­ меновна. — Я очиню . . . А дѣдушкѣ работать надо . . . Она хотя и пошутила насчетъ куринаго яйца и книги, но тѣмъ не менѣе къ труду Ивана Степановича она относилась уважительно. Въ молодости, глядя на хозяина, она думала, что писательство самое легкое дѣло на свѣтѣ: взялъ перо и пиши. И какъ-то отъ не­ чего дѣлать она сама даже взялась за это дѣло — пи­ сать какой-нибудь романъ, это канитель длинная, а вотъ развѣ стихи. . . И, взявъ листокъ бумаги, она. дѣвица весьма начитанная, усѣлась за столъ, подумала и написала: О, море, море, какъ ты прекрасно всегда!.. . И вдругъ оказалось, что дальше о морѣ сказать она ничего не имѣетъ. . . На этомъ и кончились ея лите­ ратурные опыты и съ тѣхъ поръ она всячески стара­ лась оберегать покой Ивана Степановича. Только од­ ному Ванѣ, да и то по настоятельному требованію са­ мого дѣда, разрѣшалосьтревожитьегозаутренней работой... Мальчикъ разсѣянно, на-спѣхъ — нѣкогда было,— цѣловалъ дѣда и побѣжалъ чинить скорѣе каран­ дашъ. А Марья Семеновна въ открытую дверь сказала: — А изъ Бѣлграда въ газетѣ пишутъ, что король Александръ тяжко захворалъ . . . — Жалко, очень жалко. . . Я помню тогда, про­ ѣздомъ, мы видѣли его въ Бѣлградѣ, въ автомобилѣ... Молодой такой и все улыбается . . . — Д а . . . Не легкое дѣло, должно быть, царствовать то: лѣтъ пятьдесятъ ему, не больше вѣдь, а вотъ. . . — Ну что это за года? с овсѣмъ молодой чело­ вѣ къ ... — сказалъ Иванъ Степановичъ. Богъ дастъ, поправится. . . — Дай Богъ. . . — степенно сказала Марья Семе­ новна и тихонько притворила дверь, — раньше этого она дѣлать не умѣла, а теперь, съ годами выучилась и сама не любила, когда кто закрывалъ дверь «невѣж­ ливо».