b000002292

самъ вчера набралъ. У окна стоялъ большой рабочій столъ съ книгами и папками и уже поблекшимъ пор­ третомъ рано, въ дѣтствѣ умершей любимицы-дочки, Маруси, которая улыбалась изъ ржи. Въ одномъ углу помѣщалась этажерка съ разными книгами и, большею частью, нечитанными журналами, которые изъ уваже­ нія высылались редакціями старому писателю, а въ другомъ — стеклянный шкафчикъ съ его любимыми ружьями. На полкахъ, сзади его кресла, пестрѣли ко­ решки его любимыхъ книгъ, немногихъ, которыя были его друзьями всю жизнь и въ которыя онъ и теперь ино­ гда любилъ заглянуть, а подъ ними, на полу стояла, старый, очень потертый сундукъ, сундукъ-другъ, кото­ рый всю жизнь путешествовалъ съ Иваномъ Степано­ вичемъ изъ края въ край. Онъ вообще любилъ ста­ рыя, долго служившія ему вещи и только съ огорче­ ніемъ разставался съ ними... По стѣнамъ висѣли пор­ треты близкихъ, писателей и его любимыхъ собакъ, нѣсколько чучелъ, а надъ диваномъ — хорошая копія съ прелестнаго Левитановскаго «Вечерняго Звона»... Не успѣлъ онъ, прифрантившись немного предъ старымъ зеркаломъ, надѣть свои «шептуны», — такт, уютно звала Марья Семеновна его туфли, — какъ въ дверь легонько постучали и вошла сама домоправи­ тельница съ подносомъ. — Готовы?... Ну, кушайте... — сказала она, ставя подносъ на столъ у дивана и подвигая потертое, хоро­ шо обсиженное кресло. Въ домѣ былъ заведенъ хорошій порядокъ завтра­ кать утромъ у себя — такъ дольше продолжалось ут­ реннее уединеніе и покой. На подносѣ былъ душистый кофе, топленыя слив­ ки съ черно-золотыми пѣнками, горячіе, аппетитно пахнущіе пирожки, тарелочка красной, душистой зем­ ляники и два послѣднихъ номера «Русскихъ Вѣдомо­ стей», — другія газеты Марья Семеновна сразу же брала въ свое распоряженіе и безпокойными, сердитыми листами ихъ аккуратно выстилала свои комоды, сун-