b000002292

ства къ старости изумительно утончились и обостри­ лись. Для него все стало источникомъ очарованія и радости: и звенящій шумъ стараго лѣса, и улыбка чело­ вѣка, и опаловое облако въ небѣ, и студеная вода клю­ ча. Вся жизнь превращалась въ нарядную, дивную поэму-сказку и съ каждымъ днемъ ея красота и чары росли — казалось бы, ужъ некуда, а все лучше и лучше... И было печально, что люди не чувствуютъ этого, не понимаютъ, что это всѣмъ доступное блажен­ ство — вотъ, подъ руками... И степенно, и важно, ду­ мая какую-то большую, ноне торопливую думу высту­ палъ заднимъ всегда покорный Рэксъ. Ему было жарко, надоѣдала муха, онъ считалъ, что лучше бы дремать гдѣ-нибудь въ холодкѣ, дома, пока добрая Марья Се­ меновна не дозоветъ завтракать, но дѣло это дѣло и у всякаго своя судьба, отъ которой не уйдешь и кото­ рую поэтому лучше принимать позорно... — Что это, какъ вы сегодня загулялись? — встрѣ­ тила Ивана Степановича на крыльцѣ Марья Семеновна, уже надѣвшая въ знакъ того, что день начался, чи­ стый бѣлый передникъ и степенную наколку. — Пи­ рожки остынутъ... — Сію минуту, Марья Степановна, сію минуту... — отвѣчалъ проголодавшійся Иванъ Степановичъ. — Вотъ только чуточку приведу себя въ порядокъ... И. — ЗОЛОТЫЯ СЛОВА. Иванъ Степановичъ вошелъ въ свою комнату, тру­ дами Марьи Семеновны уже прибранную и полную веселаго солнечнаго свѣта, густого запаха резеды, лев­ коевъ и петуньи изъ росистаго цвѣтника подъ окномъ и щебетанья ласточекъ. На-лѣво стояла кровать подъ темнымъ и мягкимъ одѣяломъ, и съ вытертой уже шкурой матерого волка, на полу, умывальникъ, а на- право большой почтенный диванъ и круглый столикъ съ букетомъ свѣжихъ полевыхъ цвѣтовъ, которыя онъ