b000002290

Но несмотря на искреннее желаніе исправиться и не огорчать Вѣрочку, онъ никакъ не могъ удер­ жаться, когда изъ-подъ носа у него выпрыгивали кузнечики, и непремѣнно начиналъ прыгать вслѣдъ за ними до тѣхъ поръ, пока они не попадали ему въ лапы. Росъ онъ не по днямъ, а по часамъ и скоро вы­ ровнялся и сталъ красивой и сильной собакой. Кромѣ Вѣрочки, былъ тамъ еще человѣкъ, къ которому онъ былъ очень расположенъ, — сторожъ Григорій, кроткое, безобидное существо. И странно: не только Цыганокъ, но и Вѣрочка очень любила Гри­ горія. Сколько разъ, бывало, говорила она ему: «я больше всѣхъ люблю папу и маму, а потомъ тебя, Григорій, и Цыганка...» А Григорій смѣялся своимъ тихимъ смѣхомъ и повторялъ: «Вотъ добрая душа. . . вотъ дай тебѣ Богъ ...» И не было большей радости ни для Вѣрочки, ни для Цыганка, какъ ѣхать съ Григоріемъ въ лѣсъ за дровами. Лѣса тамъ по горамъ могучіе и тихіе такіе, и звѣря въ нихъ всякаго, какъ потомъ узналъ Цыганокъ, конца края нѣтъ: и мед­ вѣди, и волки, и рыси, и барсуки, и олени, и коты дикіе, и кабаны . . . И вотъ по крутой каменистой Дорогѣ взберутся они высоко-высоко въ горы; предъ ними разстилается широкое голубое море, въ туманной дали котораго застыли бѣлые паруса турецкихъ фе­ люгъ . . . То спугнетъ Цыганокъ въ чащѣ яркаго фазана, то отыщетъ для Вѣрочки толстую, неповоротливую чере­ паху и начнетъ лаять на нее, чтобы подозвать Вѣ­ рочку, то бросится за трусливымъ и хитрымъ шакалкой. А разъ онъ напалъ на необыкновенно пахучій слѣдъ, какого онъ еще ни разу не встрѣчалъ, — онъ даже потерялся весь отъ волненія, забылъ все, и, крадучись,