b000002290

кликами журавли; оголодавшая за зиму скотина не­ терпѣливо просилась въ поле. Потомъ широко-широко разлилась красавица Окша и надъ безбрежнымъ, се­ ребрянымъ зеркаломъ ея понеслись безчисленныя стаи утокъ, гусей, гагаръ, куликовъ всякихъ. И сочно­ зеленымъ бархатомъ поднялись зеленя. . . А потомъ пришелъ Егорій. По утру бабы, взявъ икону, обошли съ ней въ хлѣву три раза вокругъ нетерпѣливо ревущихъ кормилицъ, а потомъ погнали ихъ, буйныхъ, скачущихъ, точно опьянѣвшихъ отъ весенней радости, въ поле. Ребятишки, такіе же скачущіе, буйные, опьянѣвшіе, помогали матерямъ держать скотину въ порядкѣ, пока явившійся въ де­ ревню наканунѣ Филька Широкій-Носъ, прифранчен­ ный, чистый, торжественный, стараясь сдѣлать свою смѣющуюся рожу степенной, обходилъ все стадо съ хлѣбомъ-солью и иконой, прося защиты и помощи Егорія, покровителя скотины, на все предстоящее лѣто. И снова въ широкихъ поляхъ послышался рожокъ Фильки. . . По вечерамъ, въ бѣлесомъ сумракѣ, въ то время, какъ надъ болотистыми долками стонали вальдшнепы и блеялъ дикій барашекъ*), а по вырубкамъ журчали тетерева, по деревнямъ звенѣли дѣвичьи пѣсни, и под­ ростки, и ребята съ визгомъ носились одинъ за другимъ но просохшей землѣ. И случилось, что Васютка, поймавъ звонко смѣю­ щуюся Пашонку, какъ-то нечаянно поцѣловалъ ее. Ребята засмѣялись, но въ смѣхѣ ихъ слышна была нэкъ будто зависть. . . И опять, и опять неслись они одинъ за другимъ въ бѣлесоватыхъ сумеркахъ, и въ *) Бекасъ.