b000002290

вся его фигура неизмѣнно и ясно говорятъ всякому: «говорите себѣ, что хотите, а я свое дѣло тонко знаю...» Петька сумраченъ: мамка не пустила его съ ребя­ тами на рѣчку. Виной всему этому эта несчастная Олька, —нянчись вотъ съ ней! И на кой лядъ онѣ, эти дѣвчонки, родятся только?!. Но мысль, что его трещалка будетъ предметомъ удивленія и зависти всѣхъ ребятъ, заставила его понемногу забыть свое огорченіе и углубиться въ работу. .. Громкій плачъ Ольки вдругъ оторвалъ его отъ дѣла: она острекалась о крапиву, густо разросшуюся вдоль сѣренькаго плетня. Возмущенный этимъ крикомъ, который могъ навлечь на него непріятности за недо­ смотръ, Петька, быстро вскочивъ, далъ Олькѣ нѣсколько звонкихъ шлепковъ, но тутъ же сообразилъ, что про­ махнулся, опять-таки на свою же шею. Онъ схватилъ горько плакавшую Ольку на руки. — Ну, Олечка... Ну, не плачь, родника!.. — съ кипящимъ въ сердцѣ гнѣвомъ, но нѣжнымъ голоскомъ, подражая матери, говорилъ онъ. — Вотъ, смотри: ря­ бинка! Эхъ, какая рябинка! Скоро поспѣетъ рябинка, ѣсть ее будемъ!.. Ну, не плачь. . . Я тебѣ нарву много, много рябинки — цѣлый кузовъ. . . Хочешь ? Ну, вотъ такъ, не плачъ ... Олька успокоилась... Петька опятъ сунулъ ее въ траву и, бросивъ на нее сердитый взглядъ, снова взялся за работу... За сараемъ послышались голоса. То были Васютка, братъ Петьки, и Васька хромой, по прозванію Коло тушкинъ, его пріятель. По ихъ мокрымъ волосамъ, по зяблымъ, посинѣвшимъ лицамъ было видно, что они накупались вдоволь. Васютка былъ старше Петьки на два года. По всему