b000002290

Всѣ отмѣтили, что Аннушку приглашали покататься особенно часто въ этомъ году, а особенно усердствовалъ Ѳедька, братъ Бориски. Потомъ между ихъ избами установились как ія-то таинственныя, усиленныя сно­ шенія, бѣготня. И вдругъ какъ-то въ сумеркахъ, по­ слѣ долгаго и горячаго спора между родителями изъ- за какихъ - то семи рублей — чуть все дѣло не разо­ шлось изъ - за этихъ семи рублей! —вдругъ въ сумер­ кахъ раздался по Лужкамъ веселый крикъ: — Анку просватали! .. И тотчасъ вся деревня хлынула къ избѣ и въ избу Аннушки и начался старинный - старинный, медлитель­ но-важный обрядъ. Дѣвушки запѣли хоромъ старин­ ную чудную пѣсню, полную красивыхъ словъ и кра­ сивой грусть - тоски: Золотая трубонька трубитъ по росѣ, А свѣтъ-душа Аннушка плачетъ по косѣ . . . Дѣвушки заплетали невѣстѣ косы, а она горько плакала и по своей волѣ дѣвичьей, и по родному дому. Плакала за перегородкой ея строгая, набожная мать, грустилъ добрый, мягкій Кузьма, Васютка, чтобы скрыть слезы, убѣжалъ на дворъ, а Петька ревѣлъ, какъ сумасшедшій. Онъ горько каялся, что дразнилъ Аннушку Анкой - баланкой и отъ всего сердца про­ щалъ ей ея ненавистнаго бѣлаго бычка, при воспо­ минаніи о которомъ, однако, и теперь закипала вся его кровь. А дѣвушки грустно пѣли: На первый годочекъ матушка плела, На второй годочекъ подружки плели, Подружки голубушки золотцемъ вили . . . Пріѣхала свахынька съ чужой стороны, Стала мою косыньку рвати-порывать, Рвати-порывать, на двѣ расплетать . . .