b000002290

— А га !.. Попались!.. — строгимъ голосомъ ска­ залъ маленькій шерстобитъ. — Больше не будете ? .. — Нѣтъ, буду!.. — задорно отвѣчалъ Янька, при­ нимая молодецкую позу. — Не боюсь я твоихъ вол­ ковъ!.. Я ихъ всѣхъ топоромъ зарублю!.. Всѣ засмѣялись. Янька все стоялъ въ вызывающей, молодецкой позѣ и тоже смѣялся. Ребята полѣзли на печку. — Хошь рѣпки , Бориска ? .. — сказалъ Васька, вынимая изъ кармана нѣсколько штукъ мелкой пареной рѣпы, душистой и сладкой. Бориска взялъ и сталъ ѣсть. — Дай мнѣ!.. — сказалъ Янька. Васька высунулъ языкъ и дрязнящей скороговоркой отвѣчалъ: Дай рѣпки ! .. У тебя зубы рѣдки; Будутъ почаще, Дамъ тебѣ послаще ! .. Но тотчасъ же онъ сдобрился и далъ рѣпы и Янькѣ. Загудѣла —мѣрно, дремотно, — струна шерстобита; надъ столомъ поднялось мутное облако пыли отъ волны. — А ну , кто отгадаетъ, — улыбаясь изъ облака, сказалъ маленькій шерстобитъ-бѣлка: —летѣли гуськи, дубовы носки, кричали ква-ква ? .. — Знаемъ, знаемъ!.. —закричалъ Янька. —Цѣпы!.. — Молодцы!.. А чего въ сундукъ не запрешь? Ребята стали въ тупикъ: слишкомъ много вещей они знали, которыхъ не запрешь въ сундукъ. — Лошадь!. . . — сказалъ Янька. — Вона! — засмѣялся шерстобитъ-бѣлка. — А я велю сбить большой сундукъ да и посажу туда не токмо что лошадь, а п тебя и тятькой въ придачу. Ну?