b000002290

висѣлъ большой портретъ царя въ красномъ мундирѣ съ золотыми шнурочками. На другой стѣнѣ красовался черкесъ на конѣ, носорогъ по брюхо въ водѣ и скелетъ- рисунокъ окуня. Около печи сушились и грѣлись ребята. Всего ихъ было человѣкъ двадцать пять, изъ нихъ дѣвочекъ не больше пяти. Санька тотчасъ замѣшаласъ въ ихъ группу, и не прошло и минуты, какъ оттуда уже часто-часто посыпался мелкій горохъ: Врите врите бѣсенята Заворчалъ на нихъ отецъ . . . Но ея одушевленіе скоро пропало. Стало скучно. «Хорошо бы теперь дома, тепло. . . — подумала Санька. — Въ куклы бы съ дѣвчонками можно играть. . . За рѣпой слазила бы въ подполье...» И при воспоминаніи на голодный желудокъ о слад­ комъ сокѣ скобленой рѣпы у Саньки потекли слюнки. Изъ сосѣдней маленькой комнатки вышелъ учитель Петръ Петровичъ, румяный, голубоглазый человѣкъ съ длинными, аккуратно зачесанными назадъ волосами, въ косовороткѣ и затасканномъ пиджакѣ. —Молитву! .. — громко сказалъ онъ. — Преблагій Господи. . . — началъ кто-то изъ ребятъ безучастной скороговоркой, напоминавшій Санькинъ горохъ и тотчасъ же кончилъ: — . . . царю и отечеству на пользу ... Петька, забившійся по обыкновенію на самую зад- ,п°ю парту — оно подалыпе-то лучше, спокойнѣе — Украдкой ѣлъ холодный пирогъ съ картошкой и бросалъ на учителя вороватые взгляды звѣренка, который боит­ ся быть пойманнымъ на мѣстѣ преступленія. Непо­ далеку отъ него томился Бориска, и по его глазамъ видно было, что онъ витаетъ гдѣ-то далеко, далеко.