b000002290

Охъ уже эти мнѣ ребята Будетъ ужо . . . будетъ ужо . . . Но онъ путался и сбивался чуть не на каждой строчкѣ. Судъ наѣдетъ отвѣчай-ка Съ нимъ я вѣкъ не разберусь . . . — жарили Санька съ Янькой. Врите врите бѣсенята . . . — подхватывалъ Петька. — Врешь, врешь! .. Это ужъ было! .. — напала на него Санька, которая не только могла безъ передышки отжаривать стихи, но, какъ оказывалось, слѣдила и за другими.— Совралъ!.. Не знаешь!.. — А какъ же ? — хмуро спросилъ Петька. А Янька, зажмуривъ глаза, уже валялъ: Дѣлать нечего хозяйка . . . Санька подхватила: Дай кафтанъ ужъ поплетусь . . . Бориска не принималъ участія въ состязаніи. Пока стихи были только стихами, они нравились ему, его ласкала нѣжная музыка ихъ словъ, но стоило стихамъ стать урокомъ, заданнымъ на завтра, стоило Борискѣ услышать трескотню Саньки или нудное путанье въ словахъ Петьки, и все очарованіе пропадало. Усталые — до Бѣлаго Дола было больше двухъ верстъ, а на дорогѣ была страшная грязь, — ребята добрались до школы, унылаго, намокшаго теперь, од­ ноэтажнаго дома въ пять оконъ по улицѣ. Въ непривѣтливомъ, полномъ неуклюжихъ партъ, классѣ было страшно натоптано и пахло дымомъ отъ топившейся въ углу желѣзной печки. Въ переднемъ углу блестѣла новенькая иконка; неподалеку отъ нея