b000002290

вился, но тотчасъ же справился и, крѣпко сжавъ челюсти, выстрѣлилъ лосихѣ въ голову. Голова упала. Лосенокъ, навостривъ уши и нюхая воздухъ, тихонько, шагъ за шагомъ, подвигался впередъ, къ матери, которая такъ странно неподвижно лежала среди мшистыхъ кочекъ, усыпанныхъ золотыми листья­ ми и красной брусникой. Онъ шелъ, такой высокій, нескладный, наивный, а Ѳедька уже снова торопливо, просыпая порохъ, заряжалъ свою одностволку. И прежде чѣмъ Бориска могъ опомниться, опять стукнулъ выстрѣлъ, и лосенокъ, упавъ, сталъ смѣшно и страшно дрыгать своими длинными ногами... Бориска вдругъ зарыдалъ. —Да что ты, дурашка.. — сказала мать, гладя его по головѣ. — Что ты ? Онъ не тронетъ. . . Вишь, из­ дыхаетъ . .. Бориска рыдалъ. . . Сквозь слезы онъ видѣлъ боль­ шую неподвижную лосиху и еще дрожавшаго послѣдней мелкой дрожью лосенка, и ему было и больно нестер­ пимо, и страшно... И онъ не умѣлъ, не зналъ, какъ выразить въ словахъ то чувство, что рвало теперь его маленькое сердце... А мать, жалѣя его, гладила его по головѣ и выти­ рала его слезы своей корявой рукой, и говорила лас­ ково такъ, любовно: — Ну, ничего, ничего, родимый... Ишь, вѣдь, какъ напужался... Ну, ничего... Я съ тобой ... VII. — Сочиненіе Александры Сѣдовой. На обнаженныхъ, пустынныхъ и унылыхъ поляхъ лежалъ сѣдой туманъ. Изрѣдка сѣялся мелкій-мелкій, точно изъ сита, холодный дождь. Ребятишки въ пло