b000002290

нимъ долетѣлъ чуть слышный крикъ Ѳедьки. Что онъ кричалъ, нельзя было разобрать, но крикъ былъ на­ пряженный, страстный... Герасимъ встревожился: не на медвѣдя ли часомъ напоролся? Онъ остановилъ лошаденку, и всѣ стали слушать. Вдругъ опять выстрѣлъ, на этотъ разъ много ближе, и опять стран­ ный, почти сумасшедшій крикъ: «береги... береги!..»*). Ужъ было слышно, какъ ядовито заливается Катокъ, очевидно, вплотную насѣдая на звѣря. Мать встревожилась. — Борискъ, а Борискъ... — тихо сказала она. — Ты бы лучше на возъ сѣлъ, а ? .. Сядь, соколикъ. . . А ?.. — Береги. . . береги. . . — Сдурѣлъ совсѣмъ парень. .. — сказалъ Герасимъ. — «Береги*... Что у меня ружжо, что ли? Что-то большое и тяжелое, ломая сухія вѣтки, шло лѣсомъ къ дорогѣ. Катокъ такъ и разрывался. Старикъ на всякій случай взялъ топоръ: ужъ не медвѣдь ли, въ самомъ дѣлѣ? — Береги. . . Б е . . . ре. . . ги . . . — задыхаясь, хрип­ лымъ голосомъ выкрикивалъ гдѣ-то совсѣмъ близко Ѳедька. И вдругъ на полянку, по которой бѣжала дорога, вышла изъ ельника большая ушастая лосиха; за нею, путаясь длинными ногами, жался неуклюжiй лосенокъ, на котораго насѣдалъ сзади совсѣмъ непомнящій себя Катокъ. Лосиха, видимо, тяжело раненая, едва воло­ чила ноги; густая кровавая пѣна клочьями падала съ горбатой морды на зеленый брусничникъ. Она оста­ новилась, тоскливо оглянулась назадъ, на лосенка, но *) «Береги» на охотничьемъ языкѣ значитъ «смотри! не прозѣвай звѣря!»