b000002290

утро, уже шли, кутаясь въ разное тряпье, иззябшіе, посинѣвшіе ребятишки, шли, точно привязанные на веревочкѣ, поднявъ носы кверху, къ телѣгѣ, гдѣ было столько ребячьяго счастья: и чудесная сбоина макова, и конфетки въ бумажкахъ съ картинками, и звонкія свистульки-пѣтушки для мальчишекъ, и колечки по копейкѣ за штуку для дѣвчонокъ. — Во, гляди: тряпейникъ! — говорилъ Семенъ, от­ чаянно бившемуся Янькѣ. — Хошь, я тебѣ пѣтушка куплю ? .. Али лошадку лучше ? А ? А сбоины хошь ? .. Онъ спустилъ Яньку съ рукъ, мигнулъ баушкѣ — «не пускай, молъ», — взялъ шапку и вышелъ. Онъ стоялъ уже у воза тряпейника, какъ изъ во­ ротъ вылетѣлъ, вырвавшись у оплошавшей баушки, Янька; онъ бросился съ плачемъ туда, сюда, — нѣтъ Бѣлянки!.. Янька съ ревомъупалъ на землюлицомъ внизъ. Сердце Семена сжалось . . . И вдругъ онъ вспомнилъ свои вечерніе разсказы въ овинѣ, и ему захотѣлось -— глупо, нелѣпо — найти въ самомъ дѣлѣ цвѣтокъ папоротника. —И клада бъ большого не надо . . . — пронеслось У него въ головѣ. — А хошь бы, къ примѣру, цѣл­ ковыхъ бы двадцать . . . только чтобъ извернуться ... Ишь, какъ убивается, сердешный . . . Сколько тебѣ, поштенный ? . . . — спросилъ онъ тряпейника. — Четыре копейки ? .. Получи . .. И онъ быстро направился къ Янькѣ . . . VI. — Двѣ матери. Незамѣтно за спѣшными работами подошла осень. Еще Успенскимъ постомъ — его въ лѣсномъ краю зовутъ «блошнымъ говѣньемъ», потому что блохи объ