b000002290

— Прощенья просимъ . . . —- сказалъ тотъ, поднимая шапку, и потянулъ Бѣлянку. — Дай Богъ въ часъ . . . —тихо и уныло проговорилъ Семенъ. — Не бери! .. — съ громкимъ ревомъ крикнулъ Янька, бросаясь за Бѣлянкой. — Не бери!.. Ему хотѣлось крикнуть что-то сильное, властное, но онъ не находилъ, что крикнуть, и только повто­ рялъ, плача и задыхаясь: не бери . . . не бери . . . Отецъ перехватилъ его п взялъ на руки. — Ну, что ты ? Ну, что ты ?— говорилъ онъ нелѣпо. — Онъ ее опять приведетъ . . . — Врешь . . . — крикнулъ Янька, отбиваясь руками и ногами. —Врешь!.. Ты ее совсѣмъ продалъ ... Онъ ее зарѣжетъ!.. Пусти . . . Мужикъ, перекрестившись, уже вывелъ покорную Бѣлянку за ворота и торопливо скрылся за угломъ. Янька отчаянно рыдалъ и бился, — это было его первое большое горе. Мать заплакала: осенью-то и всѣ молоко шиломъ хлебаютъ, а ея ребятамъ п вовсе безъ молока бытъ придется . . . Отецъ унесъ Яньку въ избу. Тамъ было темно, бѣдно и грязно. Попробовалъ было Семенъ утѣшить Яньку, но Янька ничего не слушалъ и рвался за Бѣлянкой. Съ улицы донесся протяжный пѣвучій крякъ. — Никакъ тряпейникъ ? — сказалъ Семенъ и за­ глянулъ въ закоптѣлое оконце. — Онъ и есть . .. Въ самомъ дѣлѣ, по улицѣ ѣхала телѣга, запря­ женная убогой лошадкой; низко подпоясанный куша­ комъ, бородатый мужикъ шелъ рядомъ съ ней съ кнутомъ въ рукѣ и что-то пѣвуче выкрикивалъ. За телѣгой, несмотря на раннее, холодное и непогожее